Ни слова, господин министр! (СИ)

Родерик упоминал, что с Эллидиумом, — миром, куда ушла ее мать, — несколько дней не удавалось наладить связь.

Конечно, я сочувствовала девочке, однако мое появление в ее комнате не обрадовало бы княжну. Она бы только распустила колючки. Родерик, не сомневаюсь, найдет способ связаться с ней перед сном.

Дело в том, что я все-таки сняла все слуховые заглушки и выставила звук на максимум. Хоть князь и уверял, что Гретхем в полной безопасности, мне необходимо было слышать все, что происходило в этом крыле.

Час назад я пережила маленькое потрясение, когда лекарь Зеркис прислал записку, что Серена покинула палату и отправилась к себе — ведь в своей комнате она так и не появилась. Я уже упала на кровать, размышляя, кого можно срочно отправить в Латрок. Следовало вернуть беглянку, пока не стало слишком поздно и ее не перехватили люди короля.

Родерик забрал с собой генерала Бертрама, а, кому еще доверять из его охраны, я не знала.

Ситуация разрешилась так же внезапно. Серена вскоре ответила на мое послание. Старшеклассница просто решила ночевать не у себя, а у подруги — обе они в этот вечер остались без соседок. Девочка в Гретхеме. Все хорошо.

Я чуть не разревелась. Любая мелочь могла вывести из себя, потому что за каждым поворотом мерещилась ловушка. Потом я тщетно пыталась сосредоточиться на счетах за продукты и зарплатных актах. Держала за правило проверять бухгалтерию раз в неделю.

За спиной распахнулся портал, Дэвид рухнул в кровать с высоты одного метра. Ножки под ним натужно застонали. О чем думал этот мальчишка? Удача, что я перебралась обратно за стол.

Одновременно меня накрыло волной нежности. Его непокорные вихры растрепались еще больше. Глаза потемнели и лихорадочно блестели от усталости. Не заболел ли он? Всплески отнимали почти все силы. И пилюли Зеркиса действовали не сразу.

И все равно пришел проведать перед сном. В эти последние дни, когда его тайна раскрылась, Дейв старательно избегал разговоров.

Сама заходила к нему, гладила по голове. Он же делал вид, что почти уснул.

Тему для беседы сын сразу подобрал взрывоопасную. Однако, рано или поздно, мы бы до нее добрались.

— Ты теперь спишь здесь. Поближе к Конраду. Что происходит, мам? Я готов был посмеяться над слухами, что распространяли газетчики, но уже как-то несмешно.

Возможно, Дейв и собирался обсудить свои проблемы — только вот не сразу. И мне, чуть ли не впервые в жизни, сложно быть с ним откровенной. По большинству вопросов так точно. Двойная печать по-прежнему жгла язык.

Лишь благодаря Родерику я в полной мере осознала, что являюсь матерью не бастарда, а одного из наследников — что его бабка поставила на нем метку. Целых двенадцать лет этот очевидный вывод был от меня скрыт. И, главное, Стефан ни в одном из писем не обмолвился о моем сыне.