Ни слова, господин министр! (СИ)

Я бы назвала эту историю романом по расчету, если бы Серена не признала, что в последнее время Леон «вел себя странно». Добивался встреч в неположенное время и задерживался в Гретхеме, когда все остальные родственники отправлялись по домам. Так парочку и застукала Альтерия, установившая собственные следящие артефакты даже в парке.

Хотелось бы думать о мальчике хорошо — что очарование поглощенной исследованиями Серены все-таки пробило в нем брешь. Примерно в это же время у Леона появился условный соперник. Руководитель одной из крупнейших лабораторий Фересии, где Серена должна была проходить практику перед аттестацией.

Этот украшенный сединами господин, в сущности, неплохой маг, уже приближался к восьмидесяти. Я была с ним знакома и легко вспомнила говорливую женщину, участницу большинства благотворительных вечеров в пользу сирот, — его жену. Он тоже приметил Серену на одном из конкурсов. В обход регламентов завлабораторией пообещал ей не просто практику, а должность научного сотрудника.

— Я сначала не поняла его намеков. Он несколько бесед сводил к вопросу, невинна ли я. Якобы для него были важны моральные качества: боялся взять девушку, которая бы принялась крутить амуры. Ведь большинство сотрудников, как и везде, мужчины… Я говорила, что для меня нет ничего важнее науки, и эта сторона жизни меня не интересует.

Леону скорее всего в такие моменты икалось. Но все это искусственное нагромождение лопнуло мыльным пузырем, когда Альтерия свела лбами Лидию и Серену. Так, семье Леона было доложено, что парень потерял голову от ученицы пансиона, о родителях которой толком ничего неизвестно, а сама она бедна и бледна. А Пауль Годри, тот самый элегантный маг предзакатного возраста, каким-то образом узнал, что Серена — не девушка, и отказал ей и в месте, и в практике.

Самое замечательное, что обе стороны выступили с активными претензиями. Годри угрожал Закарис пожаловаться королю на то, что Гретхем выпускает куртизанок, готовых на все, чтобы втереться в доверие к семейному человеку. Родители Леона в своих кругах также принялись возмущаться, что в моем пансионе под видом обучающих программ занимались сводничеством и охотились за «молодой элитой нашей страны».

Серена после такого напора готова была бежать, куда глаза глядят. Только под действием стимуляторов глаза ее упирались в ненавистную Лидию, которая, по ее мнению, обрезала ей все пути к нормальной жизни."

"— Я не при чем. Я ничего подобного не планировала, — плакала она, еще раз переживая свои злоключения. — Лидия утверждала, что я, мол, спала со всеми подряд, чтобы хорошо устроиться. Конечно, благодаря Леону я стала продвигаться в химии быстрее.