Опасный министр

Онемев, смотрю на Ярослава, а он тем временем продолжает:

— Я люблю тебя, Алена. Но я больше тебе не доверяю. Я не могу делить постель с женщиной, которая способна меня подставить. А ты очень сильно меня подставила. И ты прекрасно понимала, какие последствия несет для меня эта публикация. Рейтинг президента снизился, рейтинг правительства тоже. Молодец, ты выполнила свой журналистский долг, разоблачила издевательское повышение налогов. Пять баллов тебе за профессионализм. Теперь студентам на журфаке МГУ будут про тебя рассказывать. Но ты просто охренеть, как сильно подставила меня, — последние слова Ярослав выплевывает со злостью.

Я все еще молчу, пытаясь осознать услышанное. А вернее, всего три слова: «я люблю тебя».

— Ты правда любишь меня? — лепечу и чувствую, как начинает щипать глаза.

— Да. Я люблю тебя, — он смотрит на меня прямо. Я все жду, что черты его лица смягчатся, но Ярослав по-прежнему зол. — Я люблю тебя так, как никогда никого не любил.

Рвано выдыхаю. По щеке скатывается слеза."

"— Яр… — в горле образовывается ком, и я тороплюсь его сглотнуть. — Если бы об этом не написала я, то написал бы кто-то другой. Поверь, твой документ все равно бы оказался у журналистов.

— Я знаю. Передавай своему дружку Ломакину привет, — ухмыляется, а у меня мороз по коже пробегает от того, что он знает, кто дал мне реформы.

— Так какая тебе разница, в какой газете вышла статья?

— Большая. Ты за моей спиной встречалась с Ломакиным, зная, в какой сильной я с ним конфронтации. Ты написала статью, зная, что она подведёт меня под монастырь. Пускай Ломакин все равно бы это слил какому-то журналисту и он бы написал статью. Но это оказалась именно ты. Я больше тебе не доверяю.

Это все как будто происходит не со мной. Его признание вперемешку с жестокими словами, и то, каким безразличным взглядом он на меня смотрит…

Разве может человек, который любит, смотреть так холодно?

Ярослав медленно подходит ко мне и останавливается вплотную. Я поднимаю на него затуманенный от слез взгляд и понимаю: все вмиг потеряло смысл. Работа, реформы, повышение налогов… Мне до ломоты в костях хочется обнять Ярослава и прижаться к нему всем телом, вдохнуть его запах. Еще раз услышать, что он меня любит. Только не ледяным голосом, а мягким и нежным.

— Тебе ведь известно правило в шахматах, когда пешка пересекает все поле, доходит до конца и становится королевой?

Киваю. Именно такую задачу я себе и поставила после партии в его кабинете, с которой начались наши отношения.

— Тебе не нужно было пересекать шахматное поле, чтобы стать королевой. Ты всегда была ею для меня.

Ярослав выходит из кабинета, а через минуту я слышу внизу хлопок входной двери.

Не знаю, сколько я еще стою, глотая слезы.