Опасный министр

Мы не сдаем чемоданы в багаж, даже если они превышают допустимый размер, а у всех президентских журналистов в сумках лежат по бутылке коньяка, рома или виски. Надо ведь как-то коротать семь часов в самолете.

Чемоданы проходят сканер на ленте. Ни у кого не требуют выбросить алкоголь.

Когда все сумки досмотрены, открывается выход на посадку. К трапу мы идем пешком, а не едем на автобусе, как это положено правилами безопасности. Я быстро взбегаю по ступенькам и тороплюсь занять ближайшие свободные три кресла подряд.

Кремлевская охрана уже в салоне. Я поднимаю чемодан в отсек для ручной клади, но еще не сажусь на место. Лайнер большой, поэтому каждый сможет расположиться на трех креслах — это плюс. Минус — лайнер очень старый, и в впереди стоящих креслах нет телевизоров. Я предусмотрительно скачала на планшет несколько фильмов, а остальные предусмотрительно взяли бутылки.

Журналисты потихоньку подбираются к бизнес-классу с диктофонами в руках. В основном это корреспонденты информационных агентств. Газетам это ни к чему: спросить о чем-то чиновника с глазу на глаз не получится, а в присутствии других корреспондентов это не эксклюзив. Информагентства же за эксклюзивами не гоняются, они чаще всего передают публичные заявления.

Первым на борт поднимается министр энергетики. Журналисты сразу же кидаются к нему, но он одним жестом показывает, что говорить не готов. Затем идет министр промышленности. Он коротко отвечает на один вопрос и тут же скрывается в бизнесклассе. Сразу же после него появляется пресс-секретарь президента. Этот любит поболтать. Минут десять отвечает на вопросы, пока мимо него проходят министр финансов и первый вице-премьер.

Не успевает пресс-сек главы государства уйти, как в салон заходит Ярослав. Мне немного непривычно видеть его в кроссовках, джинсах и джемпере. Я привыкла, что он всегда в костюме и галстуке. Никольского тут же облепляют журналисты и суют ему диктофоны чуть ли не в рот.

— Ярослав Викторович, будете ли вы обсуждать с китайскими коллегами снижение пошлин во взаимной торговле? — задает кто-то вопрос.

Яр что-то отвечает, а я просто любуюсь им. Ярославом невозможно не любоваться и не восхищаться. Мне до сих пор не верится, что он обратил на меня внимание, хоть я каждый раз и напоминаю себе, что его интерес ко мне больше профессиональный, чем личный.

Нет, конечно, я нравлюсь ему как девушка. Но мало ли красивых девушек возле Никольского? Да полно. Та же Самойлова, например. Однако он именно со мной, и это не просто так. В эти дни, что я жила у Яра, иногда я смотрела на него спящего, и сердце царапало от осознания, что я для него просто оружие в большой политической борьбе. Он дал мне еще два документа: один снова против нефтяников, а второй против силовиков.