Миндаль

Потом коротко обронил:

— Вот только я этого не делал. — Он закончил фразу, чуть повысив тон, а затем снова замолчал.

— Знаешь, я решил дальше не разочаровывать людей. Буду делать то, что они от меня ждут. Уж в этом-то я большой специалист.

— Ты о чем?

— Я тебе уже говорил: мне больше по нраву крутость, сила. Я много думал, как мне таким стать. Обычно это делают либо через учебу, либо через физические тренировки. Но ни то, ни другое мне не подходит — я для этого слишком старый.

— Ты — старый?! — Услышав это слово, я еще раз внимательно взглянул на Гона. И в тот момент мне показалось, что он, возможно, прав.

— Да, уже состарился. Настолько, что обратной дороги нет.

— И что дальше?

— А дальше вот что: я найду источник силы. Такой, которая подходит конкретно мне. И той жизни, которой я жил до этого. Я хочу быть победителем. И если уж у меня не получается защищаться от боли, я буду причинять ее сам.

— Это как?

— Не знаю. Но не думаю, что это будет очень трудно. Ведь я знаком с этим миром. И он мне ближе.

На его лице появилась холодная усмешка. Я захотел отговорить его, но Гон уже направился к выходу. Уже в дверях он резко обернулся и напоследок сказал:

— Возможно, мы больше с тобой не увидимся. Вот, держи. Это тебе вместо прощального поцелуя.

Подмигнув, он начал медленно приподнимать средний палец. На его лице была мягкая добрая улыбка. Больше такой улыбки я у него не видел никогда. А потом он ушел.

И с этого момента все стремительно понеслось к трагической развязке.

Часть 4

63А тем временем выяснилось, кто действительно украл общественные деньги. Это был тот самый паренек, который в начале учебного года при всех спрашивал меня о том, что я чувствовал, когда у меня на глазах убивали бабушку. Он сам пошел к классной и признался, что все специально подстроил. Деньги его не интересовали, ему просто хотелось подставить кого-то и посмотреть, как люди будут реагировать и осуждать невиновного. На вопрос классной: «А зачем тебе это понадобилось?» — тот ответил: «Просто по приколу».

Но, несмотря на это, никто не чувствовал себя виноватым перед Гоном, никого не волновала его судьба. «Да пофиг, если не в этот раз, то следующий», «Рано или поздно он все равно бы сорвался» — я постоянно видел такие сообщения в общих чатах, мимоходом бросая взгляд на экраны телефонов одноклассников.

Профессор Юн выглядел изможденным: щеки его запали так, будто он не ел несколько дней. Устало прислонившись к стене и едва шевеля сухими, потрескавшимися губами, профессор произнес:

— Я за всю свою жизнь, сколько себя помню, никогда никого не ударил. Я даже представить себе не мог, что сочту для себя возможным применить физическое насилие по отношению к человеку. Но тем не менее, тем не менее… Я поднял руку на Ли Су. Дважды.