Миндаль

13Съехавшись с бабулей, мама сменила работу — стала букинистом и начала продавать старые книги. Понятно, что без бабулиной помощи здесь не обошлось. Но по маминому выражению, бабуля «в душе затаила» и при каждом удобном случае ворчала:

— Я, чтоб свою единственную дочь вырастить-выучить, всю жизнь тток-покки[8] торговала, а она — вы только гляньте! — вместо того, чтоб по книжкам учиться, их продает! Вот же дрянь испорченная!

Если смотреть буквально, то выражение «испорченная дрянь» — ужасно грубое, но бабуля так называла мать постоянно.

— Свою родную дочь дрянью испорченной называет, а еще мать!

— А что не так? Все равно все умрут, всем в земле тухнуть-портиться. Какое ж это ругательство, я ж правду говорю.

Как бы то ни было, но после воссоединения с бабулей мы обосновались у нее. Нам уже не надо было постоянно переезжать с места на место, и жизнь стала понемногу устаканиваться. Бабуля никогда не упрекала маму за то, что та не нашла себе какую-то более доходную работу. Тем более что у нее самой была, что называется, слабость к печатному слову. Поэтому, даже будучи в стесненных обстоятельствах, она все равно покупала маленькой маме много книжек, чтобы та выросла «начитанной, с багажом знаний». Вообще-то бабуля надеялась, что мама станет писательницей. А еще лучше — эдакой элегантно стареющей, ни разу не бывавшей замужем одинокой «дамой-литератором». На самом деле бабуля и сама бы хотела такой жизни, если б только можно было повернуть время вспять. Потому дочку свою — мою маму — она назвала Чжи Ын, что означает «автор». Бабуля регулярно сокрушалась:

— Всякий раз, когда я ее звала по имени «Чжи Ын, Чжи Ын», думала, какие красивые знаки будут выходить из-под ее пера. Я заставляла ее много читать, чтобы она росла умной, но единственное, чего она понабралась из книг, так это как безрассудно влюбиться в какого-то неуча. Эхе-хех…

В эпоху, когда подержанные вещи чаще всего продаются через интернет, вряд ли кто-то мог рассчитывать на то, что у букинистической лавки задастся торговля. Но мама стояла на своем до конца. И это было самое непрактичное решение, которое когда-либо принимала моя практичная мама. Ведь она мечтала об этом уже давно. Когда-то мама, оправдывая бабулины надежды, действительно хотела стать писательницей, но ни за что бы не посмела писать про все те рубцы, которые ей оставила жизнь. У настоящего писателя и собственная жизнь должна быть товаром, а у мамы не хватало на такое смелости. Вместо этого она решила продавать чужие книги. Не свежеизданные, что по графику поступают в книжные магазины, а те, которые уже пропитались запахом времени. И, соответственно, которые она могла бы отбирать сама, том за томом. Это и есть букинистика.