Милые обманщицы. Безупречные

– Потому что Рен не был в Филадельфии, – невозмутимо ответила Мелисса. – Он был здесь, в Роузвуде. Со мной.

Она встала с кровати и убрала волосы за уши. Спенсер увидела засос у нее на шее, практически в том же месте, где и у самой Спенсер. Мелисса с таким же успехом могла обвести его контурным карандашом, чтобы окончательно добить ее.

– И он рассказал тебе? – выдавила она. – Ты знала… все это время?

– Нет, я узнала только вчера вечером. – Мелисса потерла подбородок. – Скажем так, я получила анонимный намек от заинтересованного лица.

– В любом случае, – весело произнесла Мелисса, – я была с Реном прошлой ночью, пока ты развлекалась на «Фокси».

Она смерила Спенсер высокомерным взглядом, как в детстве, когда они играли в «Королеву». Правила игры оставались неизменными: Мелисса всегда выступала в роли королевы, а Спенсер исполняла любую ее прихоть. «Постели мне постель, верноподданный, – говорила Мелисса. – Целуй мне ноги. Ты мой раб на веки вечные».

Мелисса шагнула к двери.

– Но сегодня утром я приняла решение. Я еще не говорила ему, но Рен – определенно не мой человек. Поэтому я больше не буду встречаться с ним. – Она выдержала паузу, подбирая слова, и усмехнулась. – И, насколько я могу судить, ты, кажется, тоже с ним больше не увидишься.

34. Вот видите? Ханна совсем не безнадежна

Воскресным утром Ханна проснулась под звуки песни «Элисон» в исполнении Элвиса Костелло.

Парень не голосил, а грохотал, как газонокосилка. Ханна откинула одеяло. Откуда это доносилось – из телевизора? Или с улицы?

Ханна встала с постели и почувствовала, что голова была будто набита ватой. Она увидела брошенный на стуле пиджак от «Хлое», в котором щеголяла накануне, и в памяти постепенно всплыли события прошлого вечера.

После того как мама забрала ее из отеля «Четыре сезона», они поехали домой и всю дорогу молчали. Миссис Марин припарковала «Лексус» и разъяренной фурией ринулась в дом. Когда Ханна взошла на крыльцо, мама захлопнула дверь у нее перед носом и громко щелкнула замком. Ханна опешила. Да, она наболтала лишнего, выдала все секреты – наверное, зря. Но неужели мама всерьез гнала ее из дома?

Ханна постучала в дверь, и миссис Марин высунула голову. Сдвинув брови, она процедила:

– О, прошу прощения. Хочешь войти?

– Д-да, – пискнула Ханна.

– Ты готова оскорблять меня перед своим отцом, но жить здесь тебе не противно?

Ханна попыталась кое-как извиниться, но мама уже скрылась в глубине дома. Впрочем, дверь она оставила открытой. Ханна подхватила на руки Кроху и бросилась в свою комнату. Сил не осталось даже на слезы.

Ханна на цыпочках подошла к двери. Пели в доме. У нее задрожали ноги. Сейчас только безумец отважился бы распевать в Роузвуде песню «Элисон».