Фанера Милосская

Светлана иногда становилась к плите, но все реже и реже. В последнее время она очень изменилась, это была уже другая женщина! Отправлялась в сад и сидела там целыми днями в беседке. Утром уходила и пропадала там до вечера, в любую погоду. Понимаешь, почему я обрадовался, когда она фигурками увлеклась? Света начала выезжать, бегать по магазинам, возвращалась с покупками, возилась тут, расставляя статуэтки… Ладно, осмотри комнату, походи по дому, поболтай с домочадцами. Повторяю: сука, придумавшая хитрый план, живет со мной под одной крышей!

– Вы кого-нибудь подозреваете?

По лицу Краминова скользнула тень.

– Нет, но знаю: гад тут. Действуй!

Павел резко повернулся и вышел, я осталась одна и принялась осматриваться.

Через час мне стало понятно: в спальне нет никаких потайных мест. Ящички секретера содержали лишь малозначительную ерунду вроде дешевых заколок и бижутерии. Фальшивые украшения были аккуратно разложены по коробочкам, бархатные «укладки» казались более дорогими, чем эрзац-бриллианты, хранящиеся в них. Одежда тщательно выстирана и отглажена, в гардеробной не нашлось ничего мятого или запачканного, все сумки имели первозданный вид. Светлана была маниакально аккуратна! Ну скажите, вы полностью освобождаете ридикюль, когда меняете один на другой? Я нет, во всех моих торбах царит вдохновенный беспорядок: в кармашках жвачки, на дне расчески, носовые платки, смятые бумажки, конфетки. Здесь же идеальная чистота. Такое ощущение, что покойная была роботом, а не живой женщиной. Интересно, как проходил ее день?

Я подошла к тумбочке и посмотрела на часы – не электронные, а самый обычный вариант. Стрелка будильника установлена на цифре «7».

Я села в кресло и попыталась сосредоточиться. Краминова просыпалась тогда, когда вся страна собирается на работу, но Светлана не ходила на службу и могла позволить себе не торопиться. Она, наверное, принимала душ, потом развешивала полотенца, выравнивала флаконы и баночки по линейке, поправляла коврик, завтракала и уходила мечтать в беседку. А вечером, раздеваясь, вешала платье на плечики, чистила обувь, педантично насаживала туфли на колодки, освобождала ридикюль, выбрасывала ненужное, умывалась, снова расставляла пузырьки и флаконы. Просто офигеть! Зачем ей столько сумок? Она с ними совершала променад по участку?

И что же все-таки собирала жена Павла? В коллекции должна быть система, а ее собрание похоже на винегрет. Вот девушка в купальнике, около нее собачка породы такса, рядом младенец в коляске, следующим идет парень в костюме аристократа эдак восемнадцатого века и тут же… жираф. Такое ощущение, что Светлана просто хватала первое, на что падал взгляд.

Еще интересный момент: в комнате нет ни книг, ни бумаг.