Эра милосердия

— Не понимаю!

— Там никакой Ани нет. И скорее всего, никогда она там не бывает. — И замолчал он, вроде ничего интересного и не сказал.

— А кто же там бывает?

— Не знаю, — пожал Жеглов своими покатыми литыми плечами. — Это связной телефон, я уж с такими штуками сталкивался.

— Тогда объясни! — Я рассердился на него, мне казалось, что он нарочно так говорит, чтобы совсем уничтожить результат моей крошечной победы.

— Не сердись, — сказал Жеглов. — Я просто устал маленько за эти дни. А насчёт телефона думаю так: кто-то там есть у аппарата, совсем никчёмный человек, попка, он спрашивает, кто звонил, а потом туда звонят Аня или Фокс и узнают, кто ими интересовался. Понял?

— Понял, — протянул я разочарованно, но с поражением мне очень не хотелось смиряться: — А всё-таки надо попытать этот вариант! Вдруг это не так, как ты говоришь?

— Обязательно попытаем, — успокоил Жеглов. — Тем более что нам эту Аню теперь найти — во, позарез! Если мы с тобой её высчитаем каким-нито макаром, то мы и Фокса возьмём. Как из пушки! Это тебе не Ингриды разные — тут у него серьёзно, тут у него любовь с интересом, тут у него лежбище должно быть…

— А почему ты думаешь, что его на лежбище брать удобнее?

Жеглов посмотрел на меня, засмеялся:

— Я пятый год с этим дерьмом барахтаюсь, так что кое-какие наблюдения имею…

— Тогда со мной поделись.

— Уголовник — он, как зверь, инстинктами живёт. У него нет такого понятия, как у нас: совесть, долг, товарищество. У них это просто: больно или приятно, сытно — голодно, тепло — холодно…

— Ну и что?

— А то, что я ещё до войны побывал в уголке Дурова и очень поразила меня там железная дорога, на которой мыши ездят. Видел?

— Видел. Выбегают мышки из вокзала, рассаживаются по вагонам и гоняют по кругу. Смешно!

— Смешно, — согласился Жеглов. — А вот скажи мне, как добились, что бессмысленные мыши все до единой усаживаются в вагоны? А? Можешь объяснить?

— Откуда? Я же не дрессировщик!

— Я тоже не дрессировщик. Но меня так долго занимал этот вопрос, пока я не сообразил. Мыши живут в этих вагончиках, а перед самым представлением их достают оттуда, и пустой поезд подъезжает к вокзалу. Открывают дверь — и мыши с радостью бегут в дом, в свою норку…

— И ты хочешь перехватить Фокса, когда он однажды вернётся в норку?"

"— Вроде того. И главная нора у него — у этой самой Ани!.. — Жеглов встал из-за стола, хрустко потянулся, зевнул. — Ох, беда, спать хочется…

— Иди тогда домой и спи, — предложил я.

— Не могу. Мне надо по кой-каким делишкам ещё сбегать. Ты установи адрес телефонного номера, оформи протоколы задержания Ручечника и Волокушиной, запиши её показания — закончи, короче, всю сегодняшнюю канцелярию.