Миллионщик

Как прямо сейчас узаконить мой прииск на Амуре? Вы — человек сведущий. Расскажите, как это делается? Куда идти, что просить? Если мы вместе разберемся с этой, малой, задачей, мы поймем, сможем ли работать вместе над большой.

Аглая Степановна на несколько мгновений задумалась, потом решительно кивнула.

— Вы правы. Это будет хорошим начинанием. Я не великий знаток горного законодательства. Но у меня есть человек — Афанасий Петрович Зарубин, лучший стряпчий в Кяхте. Старик дотошный, как аптекарь, но свое дело знает туго. Я немедленно пошлю за ним!

Кяхта — небольшой город, и все в ней знают друг друга. Аглая Степановна дернула за шнурок звонка, поставила задачу своему «скороходу», и уже через полчаса в кабинете появился невысокий, сухонький старичок в потертом сюртуке, с лицом, похожим на печеное яблоко, и острыми, как буравчики, глазками за стеклами очков. Это и был Зарубин.

Аглая Степановна, не вдаваясь в подробности о том, кто я и откуда, изложила ему суть дела: имеется перспективный золотоносный участок, не заявленный, нужно оформить на него права.

Стряпчий слушал, поджав губы, и делал пометки карандашиком в своей записной книжке.

— Гм… Дело понятное, но непростое, — проскрипел он. — Все вопросы по отводу земель под прииски с недавних пор находятся в ведении не местных властей, а высшей инстанции. А именно — Сибирского комитета в Санкт-Петербурге. Прошение надобно подавать туда. Здесь, в Иркутске или Чите, можно лишь заверить бумаги и отправить их с почтой. Ждать ответа придется долго, полгода, а то и год.

— Это не страшно, — сказала Аглая. — Что еще?

— А еще, сударыня, — стряпчий поднял на нее свои глазки-буравчики, — самая главная проблема. Статус заявителя. Согласно Уставу о частной золотопромышленности, право на заявку и разработку прииска имеет строго ограниченный круг лиц.

— А именно? — спросил я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— А именно: дворяне, потомственные или личные. Почетные граждане, потомственные или личные. И купцы первой гильдии. Это — всё. Инородцы, мещане, крестьяне, даже купцы второй и третьей гильдий такого права не имеют. Могут лишь наниматься в работники.

В кабинете повисла тишина. Я почувствовал себя так, будто меня ударили под дых. Все мои планы, вся моя уверенность рассыпались в прах. Я — никто. Крестьянин Иван, беглый каторжник, а как выяснилось документы на Тарановского могут и не выдержать проверик. Изя — еврей, пусть и крещеный, Левицкий? Дворянин, но осужденный, лишенный всех прав состояния. Нет по документам я дворянин Тарановский, вот только как выяснилось не совсем они подходящие, да и раскусить меня не трудно. К тому же по ним я иностранный подданый. Тупик. Полный и окончательный.

Аглая посмотрела на мое окаменевшее лицо и, кажется, все поняла.