Миллионщик

Требовалось соблюсти этикет, произвести впечатление.

— Изя, — сказал я, доставая из саквояжа свою лучшую визитную карточку, на которой каллиграфическим почерком было выведено «Владислав Антонович Тарановский, коммерсант». — У меня к тебе будет одна деликатная просьба.

— Все что угодно для тебя, Курила! — с готовностью отозвался Изя.

— Мне нужно, чтобы ты… поработал моим слугой, — сказал я, стараясь не рассмеяться.

Изя замер, и его лицо вытянулось."

"— Кем, кем? Слугой? Ой-вэй, Курила, не делай мне нервы! Я — Изя Шнеерсон! Коммерсант из Одессы, золотопромышленник! И чтобы я в ливрее с поклонами объявлял о твоем приходе? Да если кто-нибудь на Молдаванке про такое узнает — меня же все засмеет!

— Ну, не в ливрее, — усмехнулся я, — а в твоем обычном сюртуке. И не объявлять, а просто отвезти мою визитку и рекомендательное письмо от госпожи Верещагиной в особняк графа Неклюдова. И узнать, когда его сиятельство сможет меня принять. Понимаешь, так положено. Это покажет наш статус, нашу солидность. И, знаешь, Изя, в таких местах очень трудно встретить приятелей с Молдаванки!

Изя еще долго сокрушался, причитал, что это унизительно для человека его положения, но последний мой довод возымел действие, и в конце концов гордый сын еврейского народа согласился. Он надел свой лучший, хоть и немного помятый, сюртук, придал лицу самое важное и независимое выражение, на какое был способен, и отправился на Мойку.

Вернулся он через час, сияющий и гордый.

— Таки я тебе скажу, Курила, это было что-то! — возбужденно рассказывал он. — Дворецкий у них чисто адмирал на шканцах! Но я с ним поговорил, как коммерсант с коммерсантом. И что ты думаешь? Его сиятельство велел передать, что ждет тебя сегодня, в два часа пополудни!

В назначенное время я, облачившись в свой самый дорогой костюм и начистив до блеска сапоги, уже подъезжал на извозчике к особняку графа Неклюдова на набережной Мойки. Это было величественное, строгое здание в классическом стиле, с колоннами и гербом над входом.

Дворецкий, очевидно, тот самый, что так впечатлил Изю, провел меня в приемную. Это была огромная, залитая светом комната с высокими потолками, расписанными какими-то античными сценами. В углу стоял камин с порталом из малахита, на стенах, обитых штофными обоями, висели потемневшие от времени портреты предков графа в напудренных париках. Кругом стояла старинная, явно не петербургского производства мебель, а на полу лежал огромный персидский ковер. Было очень тихо, слышался только мерный ход больших напольных часов в углу.

Присев в неудобное, но очень красивое кресло, я принялся ждать.