Заложница миллиардера

Когсворт увел ее куда-то, так что я остаюсь без подсказок от знающего человека. Я на свой вкус собираю завтрак, отдавая предпочтение американской классике. В моей не самой искушенной отношениями и знанием мужского пола голове именно этот вариант отвечает за сытость. Черт его знает, откуда это — виноват ли Голливуд или скудный набор продуктов на полках, но я обжариваю лепешки с сыром, взбиваю омлет и бросаю на сковородку бекон. Добавляю помидорки на тарелку, вспоминая о пользе витаминов, и мысленно ставлю себе плюсик. Выглядит красиво и аппетитно.

Я заранее узнала у врача, куда идти и стучать, но все равно беспокоюсь. Без благословения Марины не по себе. Я незаметно привыкла к ее мелодичному голосу с материнскими нотками. Мы отлично справляемся, подбадривая друг друга, и сегодня явно моя очередь заботиться о доме. Марине нужно отдохнуть и разобраться со своими проблемами, от которых она уже привыкла отмахиваться. Но так же не пойдет. Да и я не позволю, возьму Когсворта в сообщники и будет сделано.

Я храбрюсь, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Когда остается последний поворот, а сбоку подскакивает охранник, становится боязно. Слова доктора не прошли даром, а я чаще видела Макара в плохом расположении духа, чем в хорошем. Ведь это лотерея чистой воды, или, скорей, подброшенная монетка, которая прямо сейчас делает последние обороты в воздухе и решает обойдется или нет.

Фух.

Выдохни, Саша.

Ты справишься.

И тебе ведь хочется его увидеть.

— Секунду, — отзывается охранник.

Он замечает поднос в моих руках и спешит на помощь, кладя ладонь на дверную ручку.

— Было тихо? — спрашиваю у него, — не шумел?

— Я только подошел, — он пожимает плечами и открывает передо мной дверь.

Ох.

Я же говорила, что справлюсь?

Шаг выходит корявым, но я захожу внутрь, и делаю усилие, чтобы не вздрогнуть, когда дверь закрывается за моей спиной. Надо будет взять за правило — никогда не общаться по утрам с докторами.

— Макар? — зову слишком тихо, едва громче собственных мыслей, приходится откашляться и повторить попытку. — Ты проснулся?

Комната состоит их двух частей и в первой устроен небольшой кабинет с диваном и продолговатым столом. Шторы раскрыты, позволяя солнечным лучам добраться до каждого уголка, а в воздухе чувствуется тот же хвойный аромат. Окна выходят как раз на сосну.

Я прохожу к столу и ставлю на него поднос. Потом поворачиваю к арке, что ведет во вторую часть комнаты, и вижу, что там темно.

Спит?

Я, наверное, поторопилась, он устал или еще не отошел от лекарств, а я тут с кинематографичным завтраком и тонким голоском вместо будильника.

— Что ты сделала с Мариной?

Его голос с подтрунивающей ноткой приходит внезапно и едва не заставляет меня подпрыгнуть на месте.