Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон (СИ)

— Жил один, — поправил девочку Артур. — Теперь я надеюсь жить здесь с вами.

«И с вашей мамой. Если бы она не была такой врединой…»

Как раз проходили мимо его спальни, и у Тагаева на миг захватило дух, когда он представил, как бы он тут жил с Настей. И сколько раз…

— Это моя спальня, дальше ваши. У каждого своя.

— Как это? — Данил даже остановился. Вслед за ним затормозили двое других детей Тагаева.

— Мы будем не вместе? — хлопнула глазками Ди.

Давид исподлобья вперился в отца немигающим взглядом, отчего у Артура появилось стойкое ощущение, будто он смотрится в зеркало.

— Здесь много комнат, — постарался сохранить спокойствие Тагаев, — всем хватит места.

— У нас дома одна на всех, — объяснил Давид с видом, как будто Артур совсем бестолковый.

— Это удобно, когда у каждого есть своя комната, — Тагаев слегка растерялся.

— Зачем тогда жить в одном доме, если каждый отдельно? — подняла глаза Ди, и он растерялся окончательно.

Чтобы скрыть замешательство, прошел вперед. Все нормально. Они просто не привыкли. Ну как может быть хорошо в такой тесноте? Вот они сейчас увидят и передумают. Им понравится.

— Это твоя комната, Давид, — он обернулся к насупленному сыну и распахнул первую дверь.

* * *Артур чувствовал себя полностью опустошенным. Все, что рисовало ему воображение, разбилось о суровую реальность с молниеносной скоростью. Сейчас Тагаев сидел в кресле посреди гостиной, смотрел на пустой камин, и в голове его не было ни одной мысли. Ни плохой, ни хорошей.

Все, все пошло не так, как задумывалось. Он столько усилий приложил, чтобы сделать детям сюрприз. Пригласил лучших дизайнеров, не считался с затратами, в том числе за срочность. И в самые сжатые сроки все три комнаты были готовы к приезду своих маленьких хозяев.

Артур представлял, как они обрадуются. Еще бы! Спальни мальчишек дизайнеры оборудовали под пиратские шхуны. Со стен и потолка свисали трапы и канаты, посередине стояла кровать в виде шлюпки. Окна не круглые, но, если бы сыновья захотели, Тагаев сразу бы дал команду окна заменить.

Но как бы он ни старался одинаково относиться к детям, реакцию Дианки Артур ждал больше всего. Представлял, как девочка ахнет и восторженно всплеснет руками, как прижмет их к разгоряченному личику. Как повернется к нему, хлопнет глазками и спросит шепотом:

— Это все мне? Правда?

Тагаев кивнет, она бросится ему на шею. И тогда, может быть, назовет его папой…

Он сам себе не хотел признаваться, как это для него важно — услышать от детей не равнодушное «Артур», а «папа». Так, как он называл отца.

Тут же сам себя одергивал, усмирял. У детей стресс. Стадия отрицания еще эта гребучая… Да и отец он всего две недели. Месяц назад сказал бы ему кто, что на него это тройное отцовство свалится, не поверил. Теперь вот надо все и сразу.