Миля над землей

Занятие этим во время секса что-то делает с мозгами девушек, и они привязываются, думая, что это нечто большее, чем просто секс, хотя я каждый раз заявляю об этом громко и ясно. Поэтому я свожу интимность к минимуму. Сегодняшний вечер посвящен тому, чтобы кончить, чтобы я мог наконец избавиться от образа этой кудрявой девушки, который преследовал меня последние несколько недель, и двигаться дальше. Сегодня вечером мы займемся сексом без привязанности, чтобы выбросить все это из головы.

Когда я отрываюсь от губ Стиви, она протягивает руку, дергает лампу на прикроватной тумбочке и выключает единственный оставшийся в комнате свет.

Не поднимая глаз, я провожу губами по теплой коже ее шеи, протягиваю руку и снова включаю свет.

Я кусаю и посасываю мягкую грудь, стараясь не оставлять следов, чтобы завтра ей не пришлось прикрывать их рабочей униформой. И пока я это делаю, она протягивает руку и снова выключает свет.

– Что ты делаешь? – наконец спрашиваю я, поднимая лицо, чтобы посмотреть на нее.

– Выключаю свет.

– Не выключай. Я хочу тебя видеть.

– Нет, – настаивает она, умоляюще глядя на меня.

Я не идиот. На самом деле я бы сказал, что я прекрасно понимаю как свои собственные чувства, так и чувства других людей. Это – закономерный результат почти десяти лет последовательной терапии. Несмотря на то что бо́льшую часть времени мне на это наплевать, я могу читать других людей, как книгу.

Итак, я бы солгал, если бы сказал, что девушка в моей постели полностью уверена в своем теле. Отсутствие зрительного контакта, когда она раздевалась, или скрещенные на груди руки – признаки очень четкие.

В ней интересно сочетается неуверенность и уверенность в себе, так же, как у меня, но совершенно иначе."

"Но насколько я знаю эту шальную стюардессу, она бы не хотела, чтобы с ней обращались излишне осторожно. Так что я не собираюсь этого делать. Не собираюсь избегать тех частей ее тела, в отношении которых она не уверена, только для того, чтобы отвлечь от них внимание. Вместо этого я собираюсь касаться каждого ее дюйма, пока буду брать ее с такой силой, чтобы она даже не вспомнила собственное имя, не говоря уже о том, что ей не нравится в ее теле.

Даже при выключенном свете я вижу, что ее соски – прелестные маленькие вершинки, умоляющие о ласке, поэтому я беру их в рот, срывая с губ Стиви тихий стон.

Честно говоря, мне нравится все, что слетает с уст этой девушки. Будь то нежный стон удовольствия, мое имя, когда она умоляет, или одна из ее остроумных колкостей, которую она не может не бросить мне в ответ. Мне нравится знать, что все, что слетает с ее губ, слетает благодаря мне.

Мое дыхание овевает ее кожу, я спускаюсь все ниже и ниже, мои губы касаются нежной ткани ее трусиков.