Миля над землей

У меня знаменитый брат, и я годами пряталась от направленного на него интереса, потому что знала, что не справлюсь с таким вниманием. Но оно нашло меня, и, как бы ни были обидны комментарии, за последние полгода я достаточно выросла, чтобы в определенной степени отгородиться от них. Боль другим причиняют в основном обиженные люди, и многое из того, что они говорят, на самом деле не обо мне.

Не поймите меня неправильно, эти слова весь день эхом отдавались в моей голове, но на данный момент я ничего не могу сделать, кроме как попытаться двигаться вперед.

– Есть успехи? – спрашивает Райан с дивана напротив меня. Его ноутбук открыт, пальцы печатают и прокручивают текст.

– Здесь ничего нет. – Я прищуриваюсь на экран своего компьютера. – Есть компании, базирующиеся в Бостоне и Сиэтле, но это все, что касается полетов.

– Ну, об этом не может быть и речи. Ты не уедешь из Чикаго.

Мы продолжаем искать в интернете местные объявления о работе. Сегодня утром я ушла от Зандерса, потому что хотела посоветоваться с братом. Мне нужен был его совет как человека, привыкшего быть в центре внимания, чтобы понять, что делать дальше, и как только я вернулась домой, мы с Райаном совместно пришли к выводу, что мне пора начинать искать новую работу.

Даже если пока никто не знает, что я – девушка с фотографии, это только вопрос времени, когда мое имя будет обнародовано. Это может произойти не сегодня, и причиной может стать не вчерашний снимок, но в конце концов это всплывет. Мы с Зандерсом не можем быть тайно вместе всю его карьеру.

Вернувшись домой, я отключила телефон, зная, что больше не выдержу чтения неприятных комментариев в интернете. Те, что обо мне, ужасно злые, но те, что о Зандерсе, ранят еще сильнее, а читать гадкие слова о любимом человеке – это особая форма пытки, которую я не хочу снова испытывать. Меня расстраивала его репутация, и за последние несколько недель ситуация становилась все более удручающей. Но сегодня утром все встало на свои места, и я не могла не выплеснуть свои эмоции из-за того, что мне стало за него безмерно грустно.

Зандерс – крепкий орешек. Его так просто не проймешь, и он занимается этим годами. Но для меня все это в новинку, и я не уверена, сколько еще смогу выносить то, что люди не видят, какое огромное сердце у этого человека.

Я ничего так не хочу, как того, чтобы он открылся миру и рассказал правду. Если им не нравится, что в нем есть нечто большее, чем они предполагали, и если они не хотят болеть за него, потому что болеть против него веселее… что ж, это говорит о них больше, чем о Зандерсе.

– Как думаешь, может, тебе вообще уйти из авиационной отрасли и заняться чем-то другим? – выглядывает из-за экрана своего ноутбука Райан.

– Я думала об этом, но я не знаю, чем еще могу заняться.