Миля над землей

– Не хочу читать тебе нравоучения, Ви, но правильные люди, те, кто заслуживает того, чтобы присутствовать в твоей жизни, примут тебя именно такой, какая ты есть. Это то, чему я быстро научился в последнее время.

Я склоняю голову набок, выражение моего лица смягчается, недавний гнев рассеивается.

– Я принимаю тебя таким, какой ты есть.

Он морщит нос, а потом садится рядом и, спихнув меня со стула, усаживает к себе на колени.

– Я знаю. – Слова сопровождаются быстрым поцелуем. – И я принимаю тебя, но что более важно, в какой-то момент тебе нужно будет самой принять себя.

Тьфу, ну что за мужчина.

– Хорошо, мистер «Почти десять лет терапии». – Я утыкаюсь ему в шею, мой голос приглушен его кожей. – Я действительно принимаю себя.

Он отстраняется, заставляя меня посмотреть в его карие глаза.

– Правда?

Кивнув, я тихо добавляю:

– Вообще-то, да. Я начала признавать, что моя фигура отличается от фигур девушек, с которыми я росла, и это нормально. И я приняла свои вьющиеся волосы, хотя всегда хотела, чтобы они были другими. Я просто провела много времени с людьми, которые заставляли меня чувствовать, что я недостаточно хороша или выгляжу не так, как они хотят, что я не думала, что мне это может нравиться. Но я начинаю понимать.

Зандерс смотрит на меня, и на его губах появляется мягкая, гордая улыбка.

– Не все время, – продолжаю я. – Бывает много дней, когда я все еще чувствую дискомфорт, но раньше это было каждый день. Теперь это не так.

Он убирает с моего лица беспорядок, который я предпочитаю называть своей утренней прической.

– Это уже прогресс, Ви.

– Прогресс, – соглашаюсь я.

– Однажды, я надеюсь, ты сможешь в полной мере оценить тело, в котором живешь, потому что, милая, оно обжигающе горячее, и мой член никогда не был так счастлив.

– Господи, – я со смехом откидываюсь назад, – ты неисправим.

– Ты одержима мной. Признайся. – Он покрывает поцелуями мою шею и щеку. – И, кстати, у меня новый номер, так что я сообщу тебе его позже, хорошо?

– Из-за твоей матери?

Выражение лица Зандерса становится пустым и застывшим, но потом он кивает в знак подтверждения.

– Хочешь поговорить о вчерашнем?

– На самом деле нет."

"Я одариваю его понимающей улыбкой:

– Хорошо.

Зандерс колеблется, вглядываясь в мое лицо, а потом глубоко вздыхает.

– У меня случилась паническая атака, потому что я был зол на нее за все. За то, что позвонила мне, за то, что бросила меня, когда я был подростком, за то, что попыталась вернуться в мою жизнь из-за моих денег. Такие приступы у меня бывают нечасто, но если я действительно расстроен и не могу ясно мыслить, иногда меня накрывает.

Я по-прежнему обнимаю его за шею.

– Тебя это пугает? – осторожно спрашивает он. – Может, мне стоит успокоиться и не рассказывать тебе абсолютно все.