Миля над землей

Поскольку центральная часть моего пентхауса теперь привычно пуста, я снова выглядываю из окна и возвращаюсь к телефону, но там по-прежнему ничего нет. Ну, ничего от Стиви. Пришло сообщение от Логан, в котором она приглашает меня зайти на десерт, прежде чем дети отправятся спать, и это прекрасный предлог, чтобы убраться отсюда.

Прежде чем я успеваю броситься к двери, отец возвращается в столовую после своего телефонного звонка.

– Кто звонил?

Он смотрит на свой телефон, затем снова на меня.

– Просто друг.

Кивнув, я храню молчание, как обычно в присутствии отца. Мне особо нечего сказать, кроме того, чтобы сообщить, как я злюсь на него из-за того, что он меня бросил, когда я больше всего в нем нуждался. Но, наверное, не стоит портить этим Рождество, поэтому я молчу. Точно так же, как молчал последние двенадцать лет.

– Во сколько у тебя завтра рейс?

– В восемь утра.

– Я могу нанять тебе водителя.

– Я вызову такси.

Еще один кивок. Еще один момент неловкого молчания.

– Команда, кажется, в форме. Вы хорошо играли.

– Ты действительно смотрел?

Черт. Этот вопрос был явно задан в его адрес, и я сказал именно то, что имел в виду.

Отец слега откидывает голову, как будто его ударили физически, а не только словами.

– Эван, конечно, я смотрел.

– Я думал, ты давным-давно перестал смотреть. Лет двенадцать назад. – Что, черт возьми, со мной происходит? Я долгое время мог скрывать свой гнев. Не знаю, почему сейчас я не могу сдержаться. – Точно так же, как двенадцать лет назад ты перестал принимать участие в какой-либо части моей жизни.

Твою мать. Остановись. Заткнись.

– Тогда у меня был непростой период…

– О, у тебя был непростой период? Непростой период? Мне было шестнадцать лет, и моя мать меня бросила, а потом и ты тоже!

– Я тебя не бросал! – Его тон так похож на мой.

– Может быть, ты и продолжал жить в том доме в Индиане, но ты, черт возьми, исчез. С головой ушел в работу.

– Разумеется, Эван. Потому что она ушла от меня. Бросила нас. Я пытался это компенсировать.

– Ты перестал приходить на мои хоккейные матчи. Ты перестал быть мне отцом, и единственная причина, по которой тебе сейчас не все равно, – это то, что я в НХЛ и потенциально могу выиграть в этом году чертов Кубок. Ты, отец, такой же охотник за деньгами, как и она.

Я и сам не верю тем последним словам, которые слетели с моих губ, но мне все равно. Я злюсь и впервые за долгое время не знаю, как это контролировать.

– Кем, черт возьми, ты себя возомнил, разговаривая со мной в таком тоне? Я воспитывал своего сына не для того, чтобы он так разговаривал с людьми."

"– Ты давным-давно перестал меня воспитывать.

– Эван… – Тон у отца совершенно подавленный, уголки его губ опущены.