Начальник милиции (СИ)

— И два!

Вот уже я его подтянул еще выше, и он смог закинуть ногу. Я схватил его за шкирку, давая свободу обеим рукам парня. Потянул за футболку. Та трещит, но подросток уже вползает на бетонную твердь. Еще последнее усилие, и он оказывается на перекрытии, в безопасности. Серый стоит на четвереньках, Мухтар лижет его лицо, он морщится, а затем падает без сил пластом, так и не поднявшись, выдыхая со свистом.

Я тоже присел рядом на корточки.

— Какого рожна ты от меня бегал? — проговорил я сурово. — Еще и по стройке ночью? Если бы не Мухтар, соскребали бы тебя с бетона!

Тот сел и смотрел на меня, как затравленный зверек, поглядывая то на лестницу, то на Мухтара.

— Не вздумай убегать, — уловив в его взгляде желание драпануть, проговорил я. — Мухтар все равно догонит. Он, в отличие от тебя, дурака, в темноте видит.

Не знаю, видят ли собаки в темноте, но сказанул я это для убедительности, и подействовало. Серый как-то сник, размяк и перестал глядеть в черноту.

— Дядя, а ты кто? — пробормотал он."

"— Лейтенант милиции Морозов. Можешь называть меня Сан Саныч.

— А-а… Так это ты меня сегодня пропустил, там, в ментовке? А чего сейчас за мной пришёл?

Да уж. Как такие повороты объяснишь, когда собственные резоны вслух при людях и произносить-то нельзя?

— Поговорить… Натворил ты делов. Как выпутываться думаешь? — стал пробивать я почву.

— За спасение спасибо, но ничего у тебя не выйдет, дядя.

— Что не выйдет?

— Посадить не выйдет, я малолетка. За кражи не посадишь.

— Если бы хотел посадить, то не выпустил тебя из ГОВД, — хмыкнул я. — И много ты краж совершил?

— А ты не знаешь?

— Знаю, — слукавил я. — Но хочу от тебя услышать.

— Все, что натворил — все мое… — хмыкнул парень, уже поднимаясь на ноги.

— Это ты так с мамкой своей разговаривай, — одернул я его. — А мне отвечай на вопросы коротко и ясно. И потом… я помочь хочу.

— Нет у меня мамки. И папки нет. Меня сеструха ростит, — с какой-то обидой проговорил Серый. — Ты же ее сам видел.

О как… Я стал перебирать в памяти прошлое Серого. Мы никогда не были товарищами, а скорее — наоборот, тихими врагами. По крайней мере, он меня точно не жаловал. Даже ненавидел за то, что народ в отряде ко мне прислушивался, и еще за один интересный случай. Однажды я решил проставиться за днюху. Даже алкашку надыбал, не бог весть какую, бражку вымутил, которую сидельцы умудрялись ставить в пакетах, в корпусах от огнетушителей и в других скрытых емкостях. Так вот… объявил я, значит, всем, мол, юбилей у меня, мужики, давайте праздновать вечером по-тихому. А Серый вдруг взъерепенился. Почему-то мое приглашение ему поперек горла встало. И сдал он наши посиделки, стуканул администрации. В открытую не признал, конечно, но кроме него некому было. В зонах сухой закон, а в красной он еще и соблюдается.