Начальник милиции (СИ)

— Серого?! — я даже присел на краешек банкетки под стенд с устройством пистолета Макарова.

— Серов Андрей, по прозвищу Серый, — скучно протянул Баночкин. — Ну тот, которого ты не остановил. Вор-карманник."

"Меня как обухом по голове ударило… Я только что отпустил своего убийцу!

— Слушай, а где живет этот Серый? — сглотнул я. — Адресок есть?

— У Трубецкого спрашивай… Это самое… Мое дело маленькое — мне привели, я вызвал инспектора ПДН, пока она собиралась, шкет смылся. Все, Морозов, иди, не мешай работать.

— На ириски не налегай.

— Чего?

— Сладкое вредно, — кивнул я на пакетик с «Кис-кис» у него на столе и вышел.

А мысли крутились тёмным водоворотом. Серый… Гаденыш… Уже с малолетства по кривой дорожке идешь. Найду и прибью. Нет… Все таки он еще пацан. Я детей не трогаю. Если врага нельзя ликвидировать, значит, нужно… сделать его своим союзником. Ха!

Я же вор, в конце концов, найду общий язык с карманником. Нет… Не то… Не то я хочу с ним сотворить. Я вдруг почувствовал нестерпимое желание исправить судьбу Серого, чтобы он не превратился в такую гнусную гниду в моем времени. Задачка непростая и явно не на один день или даже месяц. Тут нужно крепко подумать. Но для сначала его надо найти. Твою дивизию, это что, придется идти на поклон к Трубецкому? В падлу мне кланяться, тут другой подход нужен.

Я немного посоображал, придумал интересный вариант и направился в кабинет уголовного розыска.

Глава 16

Я подошел к кабинету с красной табличкой на двери: «Уголовный розыск». Это который в фильмах ещё так зловеще называют — угро. Как много в этом звуке для сердца русского слилось. Как много в нем отозвалось.

Признаться, когда я начинал свою криминальную «карьеру», в те далекие времена угро (в том числе отпочковавшийся от них в девяносто третьем УБОП) были грозной боевой единицей, самой опасной из всех структур силовиков. Гроза и для положенцев, воров в законе, и для мелких жуликов и случайных залетных. Но когда милиция преобразовалась в полицию, и потом чуть позже, я заметил, как обмельчал опер. Оно и понятно, матерые оперативники, что начинали службу еще в СССР и прошли девяностые — ушли, а в системе все больше становилось представителей поколения «Z». Но не мне об этом переживать, пусть служат, как могут.

Теперь я в прошлом, и здесь среднестатистический оперативник все же более зубастый и идейный, чем современные его коллеги. Как, впрочем, и советский участковый — этот тоже сейчас, что называется, ближе к народу. Это потом участковых совсем затюкают, будут только ходить и бумажками по нужной форме от всего отписываться, да протоколы полулиповые по административке строгать.