Милашка на вираже

Как вам удалось договориться с финучреждением, не знаю. Но у вас там в кабинете номер внутреннего телефона – шесть, девять, девять. Раиса же набрала последним – ноль. Не туда пальцем попала. А это номер для рецепшен на первом этаже. И надо же! Вы проходили мимо, взяли трубку. Конечно, удивились, услышав голос сестры Блюмкина. Рая в курсе всей аферы. У них с братом были очень близкие отношения.

– У вас все получилось, – вздохнула я. – Те, кто проверял благотворительный фонд, не сообщили Ольге Сергеевне все данные директора, предупредили только, что ее зовут Ирина Алексеевна.

Случайная встреча взбудоражила Иру, она примчалась ко мне. А потом уж прибежал ты и стал просить, чтобы я объяснила твоей жене, что Настя давно умерла. Когда мы учились в школе, ты считал меня полной дурой, которая получает пятерки исключительно из-за того, что тупо зубрит все предметы. И до сих пор думаешь, что я идиотка. Ладно, пусть это так. Но у меня есть умный муж и сообразительный друг Андрей.

Эдик криво усмехнулся.

– Отличный сюжет для твоего очередного романа, Вилка. Все бездоказательно. Все со словами «наверное», «предположительно». Свидетельница Кробченкина? Кто ей поверит? Напридумывали вы чудес. Да, мы жили с Савой одно время рядом, и что? А ничего! Уйма лет прошла. Никому эта история не интересна. И где в ней преступление, а? Никита жив, счастлив с новой бабой. Предположим, вы правы. ДТП – красивый спектакль. Но тогда и жертв нет! Савелий и Настя сбежали. Человеческие останки, которые мы нашли, санитар из морга продал. Найдите этого парня, привлеките за торговлю ампутированными частями тела! Где убийца? Нет его. Где мертвецы? Нет их. Кому вся эта история нужна? Никому. Ох, прости, Виола, тебе она необходима, новый роман нашкрябаешь. Пошел я, ребята, некогда мне.

Эдуард встал, ехидно улыбнулся и исчез за дверью.

Мы остались. Я первой нарушила тягостное молчание.

– В детстве Рябов очень нравился ребятам и учителям. Приятный мальчик, кудрявый блондин с голубыми глазами. Не знаю, кто придумал ему кличку: Милашка. Он таким и остался. Милашка Рябов, симпатичный, с обаятельной улыбкой.

– Милашка Рябов, – повторил Степан, – я не вижу в этом прозвище ни любви, ни уважения. Ты ошибаешься, Милашка Рябов изменился, теперь его следует именовать – Милашка на вираже!

Нормальный, наверное, мужик-то был, по прямой дороге шел. А потом захотелось ему денег, да побольше. На этой прямой, открытой дороге золотишко просто так не валяется, и показалось Милашке, что на кривой тропе оно повсюду лежит. Надо только съехать и подобрать. Вообще-то многие так считают, да не каждый на скользкий путь решится. А Милашка вошел в вираж! И понесся по тонкому льду! Самое страшное, когда человек вот так в вираж входит.