Милая, у нас не будет развода (СИ)

— Егор… — шепчу я.

— Все, понял, — опять поправляет галстук на шее и смотрит на Лидию, — а теперь мы можем обсудить вопрос моей внезапной ревности и агрессии?

— Уточните, пожалуйста?

— Я вчера увидел, как на мою жену пялится один урод, когда она вышла из своего архива… Вот теперь хочу его убить.

— Да никто на меня не смотрел! — охаю я.

— Смотрел, — разворачивается ко мне, — а ты еще миленько ему улыбнулась.

— Чего? Да я там даже мужика никакого не помню!

— Стоял и курил у выхода.

Замолкаю и медленно выдыхаю:

— Я поняла. И это была не улыбка, Егор, а гримаса отвращения, потому что дым летел мне прямо в лицо!

— И я теперь тебя туда в новых трусах отпускаю, что ли? — он приподнимает бровь. — Я, что, дурак?

Встает и поправляет пиджак за лацканы:

— Поехали домой переодевать трусы.

— Я могу пойти без них, — поднимаю взгляд и мило улыбаюсь.

— Ты добиваешься того, что я запру тебя в подвале и никуда не отпущу, — Егор щурится. — Все, — шагает к двери, — поехали.

Вместо эпилога

— Разлюбил, — Маша Воронина пожимает плечами.

— Но ведь год старался… — пытаюсь ухватиться за соломинку, — может, стоило ему, конечно, сразу сказать.

Потом вспоминаю, как я собирала чемоданы в истерике, а Маша, несмотря на свою внешнюю мягкость, куда принципиальнее и тверже меня.

Да и Виктор совсем не Егор.

Егор открытый, громкий и эмоциональный.

Виктор закрытый, сдержанный и от него всегда веяло какой-то холодной опасностью.

Егор может в рожу дать за косой взгляд, встряхнуть за грудки и уточнить, что не так, а после потащит пиво пить.

Виктор же отметит косой взгляд, запомнит человека и с этого момента начнется отсчет его косяков до предельного уровня.

— Сразу бы сказал, то тоже бы ничего не вышло, — Маша раздраженно отставляет стакан с лимонадом и откидывается назад. Смотрит в окно. — Не пошла я с ним ни к каким психологам.

— Почему? — тихо спрашиваю я.

— Светить своим грязным бельем перед незнакомым человеком? — переводит на меня взгляд. — Обнажать душу и слушать в ответ, что я чем-то не угодила ему? И без гарантий, что все вернется на свои места? Он мог со мной поговорить… но решил, что я не заслуживаю доверия после стольких лет. Его право. Пусть ему его мозги вправляет его любимка, — поднимает ладони в защитном жесте, — я умываю руки.

Я бы не влюбилась в Виктора. От его одного взгляда становится холодно и не по себе. Он собеседника взглядом режет.

А Маша бы не влюбилась в Егора. Он для нее слишком диковатый балагур-дровосек.

Мы разные.

Егор смог продавить меня, толкнуть к психологу, а с Машей бы так не вышло. Она из тех женщин, которые требуют той любви, которая не знает потрясений, ошибок и скуки.

Максималистка.

Как и ее муж.

Все или ничего. Никаких полутонов.