Милая, у нас не будет развода (СИ)

Я вновь молча перевожу взгляд на Алину, которая увлеченно пялится в смартфон, привалившись попой к стойке. Из общего у нас — только темные волосы.

— Нет, — смотрю на Егора. — Не похожа. Ты сейчас пытаешься отмазаться.

— Я тот человек, который мажется? — Егор приподнимает бровь. — Серьезно? Я говорю гоп, Инга, и прыгаю. Я вообще невероятно удивлен тем, за кого ты меня держишь.

— Ты привел меня к той, к которой у тебя…

— Во-первых, милая, — поддается в мою сторону. — По твоей просьбе, — щурится, — Во-вторых, я тебя лишил возможности жрать мне мозги с вопросами “кто она?” и возможной слежки с попытками выяснить, кто эта роковая сука.

С моим мужем всегда сложно спорить. Он в очередной раз прав. Я бы не оставила вопросов “кто она?” и самоедства.

С молодостью очень тяжело бороться на равных.

И дело даже не в гладкой коже, упругой заднице. Задница у меня тоже очень неплохо. Я за собой слежу.

Дело в самоощущении и отношении к миру. Да зассунь сейчас меня в тело двадцатилетки и это не отменит меня.

— И знаешь, — подхватывает чашечку за тонкую ручку двумя пальцами, прищурившись, — надо сказать, что это был верным решением. Ты теперь знаешь мою тайну. Теперь это не тайна, и у меня нет чувства вины, что я от тебя что-то скрываю. А раз не скрываю, то… — пожимает плечами. — Как-то все это уже не заводит.

— То есть можно сказать, что я опять все испортила? — недобро щурюсь я. — Лишила тебя флера игривости, как мама подростка?

Егор вздыхает и делает глоток кофе.

— Все, ты потерял эрекцию? — задаю я каверзный вопрос. — Остыл?

Глава 16. Сама себе враг

— Да, вопрос падает, — говорит Егор.

И вот тут я замечаю в его глазах очень нехорошую тень, которую я списывала на множество причин.

На усталость, на заботы о бизнесе, на тревоги о сыновьях.

Но сейчас я ее чувствую иначе.

Обреченность?

Тоска?

Читать про кризис мужчины в сорок лет — это одно, а коснуться его — совсем другое.

В первом случае можно поумничать, повздыхать и советы раздать.

Во втором… Во втором случае ты сама окунаешься в растерянность, недоумение и страх.

— У меня нет таких возможностей, чтобы стать молодой, Егор…

Усмехается. И это тоже очень нехорошая усмешка, которая в нем проскальзывает тогда, когда с собеседником приходит “Да что с тобой говорить? Ты меня не слушаешь?”

И он прав. Я его не слушаю, закрываюсь, выставляю иголки и хочу с ним разосраться в пух и прах, что прийти к разводу.

Но что решит развод?

Я просто хочу, чтобы ситуация рванула, ударила по голове и чтобы я преисполнилась гневом, за которым бы я спряталась как за щитом перед реальностью.

Да, я хочу гнева и ненависти. Потому что они понятны. Потому что они дадут мне право ничего не решать с моим мужем, за которого я вышла по большой любви.