Милая, у нас не будет развода (СИ)

Весь такой резкий, агрессивный и мрачный. Я молча отстегиваю ремень безопасности, выныриваю на улицу и убираю локон за ухо.

Егор поправляет галстук. Молча шагает вперед, а я за ним. Тоже без слов.

Я понимаю, что мне стоит его окликнуть, притормозить и сказать, что я не права в своем желании залезть в бутылку поглубже, но…

Но вопрос, кто разворошил его мысли, останется со мной и будет точить, точить и точить.

— Боже, какая я дура, — шепчу я.

— И я спорить даже не буду, но я все же переплюнул тебя в своей дурости, Инга, — недобро отзывается Егор. — Должен был молчать. Молчать, а после потом бы все просто рвануло к хуям разводом, как у Витьки Воронина.

— Что? — я останавливаюсь. — Воронины… разводятся?

Нет. Это же какой-то бред бредовый.

Этого не может быть.

Я бы не сказала, что мы с ними друзья, но периодически пересекались на некоторых неформальных встречах.

Такая красивая пара.

Нет. Это другие Воронины разводятся. Не наши. Они не могли. Да они со школы вместе, и там такая любовь. Одно целое. Я ими всегда любовалась. Очень гармоничная семья. Нежная, теплая.

— Да, разводятся, — Егор разворачивается ко мне. — Что ты так на меня смотришь?

— Они не могли.

— Но вот смогли, — разводит руками в стороны. — Делят имущество.

— Какой абсурд! — охаю я и у меня, кажется, даже сердце колет от такой дикой новости. — А причина?

— Могу лишь предположить, Инга.

— Хочешь сказать, что он тоже новую бабу захотел? Как и ты?

— Подробностями Виктор не делился, — зло щурится на меня. — Его хрен разговоришь. Сказал, что разводится, а дальше молчал.

— Да не мог он с другой бабой снюхаться, — упрямо говорю я. — У него же жена… Мария же… красавица такая.

— Да ты тоже не уродина, Инга, но только что-то царапнуло меня в его взгляде, — подходит ко мне и всматривается в лицо. — Я эти же глаза видел в отражении. Глаза, которые говорят, что все заебало до такой степени, что хочется… не знаю, все к чертям собачьим перерубить, потому что дальше либо сдохнешь, либо впереди ждет унылая старость с диким сожалением, что ничего не предпринял.

— Я тебе не верю, — шепчу я. — У них же девочки. Три девочки.

— А у нас мальчики, Инга.

— Долго и счастливо было именно про них… — у меня выступают слезы. — Со школы… Егор… да как же так?

— Я не знаю, Инга. Вот так, — пожимает плечами. — И Виктор не тот человек, который разрушает, не подумав. Это я могу нахуй всех послать, а он пошлет тогда, когда уже не видит смысла спасать ситуацию.

— Господи… И ты молчал? Почему не говорил?

— Я сам только на днях узнал. По полной пизде мужик пошел, раз творит такую лютую дичь.

— Как же там Маша…

Прижимаю пальцы к губам в глубокой растерянности.

Было время, когда все вокруг женились.