Милая плутовка

Но если послушать Джереми, то она даже представить себе не могла, что ее ожидает. Поэтому нетрудно понять, какую она испытывала тревогу, пытаясь. спрятать ее под личиной гнева.

Так или иначе, Джорджина была намерена войти в дом и прямиком отправиться в свою комнату. Пусть ее гадкий пасынок сколько угодно кляузничает, разъяренный Джеймс обнаружит ее в спальне за забаррикадированной дверью.

Так спланировала Джорджина, однако у Джереми были на сей счет свои мысли. Позволив пасынку помочь ей выйти из кареты, она совершила ошибку. Когда Джорджина попыталась первой проскочить мимо него в дом, он схватил ее за руку. Джорджина была старше Джереми, зато он был, без сомнения, крупнее и сильнее ее и преисполнен решимости представить все ее грехи Джеймсу.

Они еще не дошли до дома, когда недремлющий Добсон уже открыл входную дверь.

— Отпусти меня, Джереми, пока я не отшлепала тебя, — свирепым шепотом проговорила Джорджина, в то же время одарив дворецкого улыбкой.

— Разве так мать разговаривает со своим…

— Гадкий мальчишка, похоже, тебе доставляет это удовольствие!

Джереми лишь ухмыльнулся и подтолкнул мачеху, в результате чего Джорджина оказалась в вестибюле. Кроме Добсона, в нем никого не было, так что еще оставался шанс для претворения ее плана в жизнь: вот она, лестница, совсем рядом. Однако Джереми не стал терять ни секунды. Он громко, во весь голос, позвал отца. Джорджина тоже не стала терять ни секунды драгоценного времени и пнула пасынка ногой. К несчастью, эффект оказался не тот, который можно было ожидать. Джереми не отпустил руку мачехи, а заорал еще громче, еще отчаяннее. Дверь гостиной распахнулась в тот момент, когда Джорджина снова решилась пнуть Джереми.

Это было более чем достаточно даже для такого насыщенного событиями и переживаниями дня. Стало быть, Джеймс дома? И он не заметил ее отсутствия и поэтому не бросился на ее поиски? Да, вот он, собственной персоной, наблюдает за тем, как она пинает его сына. Он так же хмурил бы брови, если бы знал причину происходящего? А Джереми даже в присутствии отца не отпускал Джорджину.

Поистине, это было слишком и для Джорджины, о которой нельзя было сказать, что она обладала необузданным нравом. Но сейчас она взорвалась по-настоящему:

— Скажи своему гадкому ребенку, Джеймс Мэлори, чтобы он отцепился от меня, иначе я ударю его в такое место, где ему станет по-настоящему больно!

— Неужто она и в самом деле имеет в виду то, о чем говорит?

— Заткнись, Перси! — послышался чей-то голос, вероятно, Дерека.

Джорджина направилась к Джеймсу, волоча за собой Джереми, и, не обращая ни малейшего внимания на Энтони, Конни и Джорджа Амхерста, обрушила свой гнев на мужа.

— Мне глубоко наплевать на то, что ты скажешь по этому поводу! — заявила она.