Милая обманщица

Старший брат Оуэн – наследник, а она – всего лишь никчемная женщина, предназначение которой состояло в том, чтобы подыскать себе подходящего мужа и обеспечить родство с еще одним титулованным семейством. Кассандре хотелось протянуть руку, погладить Джулиана по волосам, утешить его и убедить в том, что как бы там ни было, он сможет стать гордостью семьи. Но Пэйшенс Банбери не могла знать о его самых сокровенных страхах. Зато это знала Кассандра Монро. Касс поспешно подошла к письменному столу, взяла перо и бумагу. Она напишет Джулиану письмо. Сейчас же."

"Джулиан мысленно сосчитал до тридцати. Именно столько раз он отжался от пола. Физические упражнения всегда помогали очищать разум от ненужных мыслей. Джулиан взял за правило отжиматься всякий раз перед боем и теперь, вернувшись в Англию, не изменил привычке. Только теперь он выполнял эти упражнения, глядя на декорированные дорогими тканями стены и лежа на мягких коврах вместо холодной, покрытой жидкой грязью земли. Но Джулиану было все равно, где отжиматься, лишь бы это помогло прочистить сознание.

Почему он раскрыл Пэйшенс Банбери свою тайну? Ведь он был с ней почти не знаком. Однако что-то в этой девушке заставляло его чувствовать себя спокойно и умиротворенно. Как если бы он наконец оказался дома. Эта мысль казалась Джулиану нелепой, но он ничего не мог с собой поделать. В спокойствии и непритязательности мисс Банбери было нечто такое, что затмевало ее несомненную красоту. Джулиан чувствовал, что может рассказать ей что угодно. Совсем как… Кассандре.

Сорок. Джулиан продолжал считать. Дыхание вырывалось из его груди все прерывистее, а мышцы рук горели от напряжения. Обычно он с благодарностью принимал боль, и сегодняшняя ночь не стала исключением. Ему потребовалось несколько недель, чтобы вернуть рукам силу и вновь обрести способность отжиматься. Джулиан заскрежетал зубами. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что Пэйшенс сдержит слово и не расскажет о его намерениях Пенелопе. Ведь Пен – ее подруга, и Пэйшенс наверняка захочется ей все рассказать. Но она дала слово, и что-то заставляло Джулиана верить, что она его не нарушит. Впрочем, это не имело никакого значения. Ведь он сам расскажет все Пенелопе, едва та переступит порог этого дома или как только ему представится возможность с ней увидеться.

Джулиана тревожило еще кое-что. Слишком уж неподходящий момент он выбрал, чтобы рассказывать о своих намерениях мисс Банбери. Ведь Пэйшенс саму недавно бросил жених, и его признание могло вновь пробудить в ее душе боль воспоминаний. Правда, Пэйшенс сказала, что она в порядке, но Джулиан знал: чтобы залечить такую рану, требуется время. А о ранах ему было известно все.