Милая обманщица, или Гувернантка из трущоб

Но я уверена, что для начала, ты должна научиться сдерживаться, не идти на поводу у своих обид и гнева.

— Легко вам говорить, вас же не злит никто.

— А кто злит тебя? — я погладила ее спину, перешла на волосы.

— Эстебан.

— Почему?

Она замолчала, задумчиво уставилась на изголовье кровати.

— Илли?

— Он не помнит маму. Он забыл ее.

И так горько это прозвучало, что у меня сердце сжалось. Моя рука замерла на локонах девочки, чтобы спустя мгновение снова начать гладить их.

— Ты любила ее?

— Да. Но она нас нет. А я так хотела, чтобы она играла с нами. Читала нам сказки. Водила на озеро.

Иллария всхлипнула, уткнулась вновь в подушку. Ее плечи затряслись от рыданий. Я ничего не говорила, только молча ждала, когда она выплачется.

— Она сказала, что лучше бы мы умерли! Что мы не должны были родиться!

Внутри меня ворочались стеклянные осколки, резали сердце, когда она говорила это. Бедные дети, сколько им пришлось терпеть. Неудивительно, что Иллария превращается в бунтующего подростка, которые не умеет справляться с собственными эмоциями.

— Я… я хочу к маме, — сдавленно прошептала она. — Хочу, чтобы она вернулась и полюбила нас! Хочу, чтобы Эстебан не забывал ее! Чтобы я не забыла!

Я не выдержала. Схватила Илларию, прижала к себе.

— Я хочу к папе! — захлебывалась она. — Почему он бросил нас? Почему они оба нас оставили?

Она плакала в моих руках и дрожала. Я чувствовала, как по моим щекам текли слезы.

Не знаю, сколько это продолжалась, но магиара наконец успокоилась. Она осторожно начала выбираться из моих рук, и я выпустила ее. Взгляд мой упал на ее ладони, которые покраснели и покрылись волдырями.

— Что это? — я перехватила ее руки, перевернула вверх ладонями чтобы рассмотреть. — Ты обожглась?

— Я не знаю, как так вышло.

Ее гнев настолько напитал магию, что она обожгла девочке руки, когда выходила.

— Болит?

Иллария кивнула.

Я встала, направилась к ширме. Взяла полотенце, намочила его в воде из кувшина, приложила к ранам.

— Лучше?

— Да.

— Я попрошу Летиссию найти для тебя мазь от ожогов.

Мы на какое-то время замолчали.

— Теперь ты понимаешь, как важно контролировать свой дар? Ты не только вредишь другим, но и себе. Не магия должна управлять тобой, а ты ей.

— Я поняла. Я буду стараться.

— И не вини Эстебана. Он любил ее, как и ты. Но это не значит, что нужно цепляться за прошлое. Нужно идти вперед.

Иллария кивнула, опустила глаза на ковер. Она выглядела уже спокойной. Гнев и злость прошли, осталась только грусть.

Я коснулась ее руки, утешая, и направилась к двери.

— Госпожа Амалия? — позвала она.

Я обернулась.

— Это ничего не значит. Я все равно вас ненавижу.

Звучало неубедительно, и я улыбнулась:

— Сильно?

— Да.

— Как скажешь. Так мне уехать?

На мгновение воцарилась тишина. Иллария медлила с ответом.