Милая обманщица, или Гувернантка из трущоб

Я о другом, — я вздохнула прежде, чем продолжила. — Магиара Иллария совершенно не слушается. Она бунтует, это заметно. Оттого так и ведет себя.

Летисия хмыкнула, но ничего не сказала.

— А господин Эстебан подражает ей. Он еще слишком мал, чтобы самостоятельно вести борьбу, так что все, что он делает, происходит с подачки старшей сестры.

— А чего вы хотели, госпожа гувернантка? — резко ответила женщина. — Вы сами настояли, чтобы мы больше не поили их, разве нет?

Я кивнула.

— Конечно, и я не жалею, как бы трудно не было.

— Тогда к чему ваши жалобы?

Экономка перестала гладить, застыла с утюгом в руке, глядя на меня с осуждением.

— Я пришла не жаловаться, а узнать о детях больше. Почему они так ведут себя? Нет, я понимаю, что смерть матери сильно ударила по ним, но я чувствую, есть что-то еще. Я хочу помочь им, но я не знала их раньше. Были ли они такими прежде? Была ли магиара Иллария столько вспыльчива до похорон?

Взгляд женщины смягчился. Она горестно вздохнула и махнула рукой на стул в углу.

— Садитесь.

Я присела, приготовившись слушать.

— Болезнь отца стала для них большим ударом, чем смерть матери, госпожа.

— Почему? — искренне изумилась я.

— Госпожа Нивелла не любила своих детей. Это даже мягко сказано… она ненавидела их.

По спине пробежал холодок от этих слов. Видя мое потрясение, экономка продолжила говорить:

— Да-да, ненавидела… Я говорила ей, что она полюбит их, что это все глупости… Как же я заблуждалась.

— Они что, не родные ей? — предположила я.

— Нет, родные. Лучше бы она была им мачехой, не так грустно было бы все это.

В этот момент Диона вошла в кладовую с горой белья, которое жутко воняло.

— Я сняла, Летисия, — сказала она.

— Ну на кой ты сюда его тащишь? — рявкнула экономка. — Оно грязное! Неси в прачечную, замочи его. И иди потом на кухню, не мешай нам разговаривать.

Девушка, запнувшись, ломанулась прочь, подальше от гнева начальницы.

— Дуреха, — всплеснула руками Летисия. — Грязное белье тащить к чистому! Непутевая.

Выдохнув, она посмотрела на меня:

— Я вижу, госпожа Амалия, что вы искренне желаете помочь. А еще я вижу, что настроены вы решительно. Только поэтому я расскажу вам все.

Под шипение утюга на влажном белье она поведала мне печальную историю семьи Уортер.

Магиар Роберт Уортер рано остался сиротой. Ему было около шестнадцати, когда его родители погибли в кораблекрушении. В наследство ему достался огромный земельный надел с прилегающей деревней и, собственно, поместье. Он был еще ребенком, но был вынужден в одночасье повзрослеть. Самому справляться с хозяйством было сложно, и магиар Роберт решил жениться. О любви речи и идти не могло, поэтому невесты выбирал он весьма прагматично, и к восемнадцати годам выбрал.