Милая обманщица, или Гувернантка из трущоб

Она еще сто раз передумает, придумывая себе очередную увлекательную профессию.

— Или садовницей! — дополнила Илли. — Есть женщины садовники, Нил? Или я стану первой?

— Вы станете женой и матерью, магиара, — ответил садовник, и между ними начался спор.

Я уже не стала слушать. Как раз в этот момент я и заметила Криса, который шел к конюшням.

— Кристиан! — окликнула я его, и мужчине пришлось изменить направление движения.

— Госпожа Амалия? — вопросительно приподнял он бровь, когда вошел в беседку.

— Я хотела бы поговорить с вами.

Магиар привалился плечом к столбику, весь его вид говорил о том, что он готов меня слушать.

— Может присядете? — спросила его.

— Говорите.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Ваши отношения с отцом… на них печально смотреть.

— Неудивительно, не находите?

— Я говорила с ним вчера перед сном, и смогла узнать, почему он так ведет себя по отношению к вам.

— И что он сказал? — глаза Криса сверкнули недобрыми огоньками. Как же тяжело с пиромантами: слова не скажи — тут же вспыхивают!

— Он считает, что вы были любовником его жены.

Кристиан хмыкнул и отвернулся в сторону.

— И чего вы хотите, госпожа? Сунуть нос в наши семейные дела? Так вы это уже сделали.

— Я хочу, чтобы вы помирились.

— Никогда.

— Вы настолько обижены на него за эти домыслы? Да, это ужасно что он так посчитал. Он был в горе, его разум был затуманен. Ради детей вы должны помириться.

Кристиан сделал шаг в мою сторону, склонился надо мной. Я могла видеть, как пламя переливается в его радужке, заставляя голубые глаза превращаться в оранжевые. Мужчина тихо, но весьма раздраженно сказал:

— У меня есть куда больше причин, чтобы обижаться, если это так можно назвать. Мой отец обвинил меня в таком грязном предательстве, отказался верить мне, своему сыну. А когда я уехал, не желая выносить его ежедневные обвинения, терпеть его нападки, он бросил детей, запершись в своей комнате. Благо мне не удалось уплыть из Саргонды и я вернулся. И это я еще молчу о том, что его подпись стоит в документах, которые показал мне судья. Он продал озеро семье Иветто!

Последние слова он практически выплюнул. Кристиан отодвинулся от меня, сделал шаг назад. Злость вдруг покинула его, лицо стало печальным.

— Да, я любил ее. Я не знал толком свою мать, а она была единственной женщиной, которая могла бы заменить ее. Я ходил за ней по пятам, требуя ласки, как ходил бы любой осиротевший ребенок. Но я никогда бы…

Он оборвал свою речь и запустил пальцы в волосы. С отчаянием посмотрел на меня, словно ища поддержки.

— Я верю вам, — сказала я спокойно.

— Но мне от этого не легче. Нивелла не любила Илларию и Эстебана. Она и меня не любила. Просто терпела меня рядом, потому что я был ей не так противен, как собственные дети.