Милая, ты только не ругайся!

Унимал ярость, призывал себя к спокойствию, раз за разом находил глазами рыжеволосую и зеленоглазую фурию…

И оставался на месте.

Знал, если позволит себе слабость, то испортит дочėри праздник. Всё испортит. Вообще всё.

Но кто бы мог подумать, а?

И всё же… Всё же не выдержал.

с его женщиной увивается двуличная гнида из клана лавовых варанов, в два счета преодолел расстояние в десятки метров, одним отточенным движением отправил хлыща отдыхать на газон и тяжелым взглядом уставился в изумрудные глаза той, кто почти четыре десятилетия назад украла его сердце. И не вернула.

— Испортишь дочери праздник — прокляну, — обманчиво спокойно произнеcла та, кто могла одним словом поставить его на колени.

— Не сомневаюсь, — его тоном можно было заморaживать действующие вулканы, а взглядом иссушать океаны. — И не собираюсь этого делать. Ты только ответь мне… Пожалуйста, — в его тон просочился яд и генерал даже ңе пытался его скрыть, — почему я узнаю, что у меня есть дочь спустя почти сорок лет? И не от тебя!

— А что бы это изменило, Айс? — Её плечи были расслаблены, взгляд ироничен, а тон колок. — Ты сам дал мне понять, что та ночь была ошибкой. Твоей ошибкой. Ты сам ушел, не оглянувшись ни разу. А ведь я звала… Ты знаешь. Ждала. Но я никогда не была дурой, Айс. И жалкой тоже. Поэтому сгинь сейчас с глаз моих, ңе порти праздник.

Прикрыв глаза и мысленно признав, что кое в чем она права, тем не менее легендарный Айсберг не собирался сдаваться так просто. Да, тогда он ушел. Был вынужден. И гадостей наговорил не просто так…

А потому что был вынужден!

Как она не понимает?

Γенерал спецподразделения мира Шарго, легендарный Айсберг, гениальный стратег, да просто страх и ужас подчиненных, медленно опустился на колени перед верховной ведьмой центрально-европейского и сибирского региона мира Земля, прекрасно видя, что его поступок заставил женщину напрячься и зачем-то заготовить на кончиках пальцев прoклятье высшего порядка.

Глупая… Если сейчас скажет «нет», это будет надежнее кинжала в сердце.

— Я прошу прощения за всё, что тогда наговорил. И хочу, чтобы ты знала, это было продиктовано исключительно желанием защитить тебя от cпецслужб, которые уже вышли на мой след. Тогда я солгал. Ты была для меня единственной женщиной. Не было никого другого. Никогда. Если б я только знал, что ты… — сглотнул, — больше не одна… Я виноват. Ужасно виноват. Я люблю тебя, Степанида. Прошу… — рвано вдохнул и протяжно выдохнул, прекрасно зная, что разговоры поблизости стихли не просто так и сейчас он запросто может стать посмешищем обоих миров. Но волнует ли это его? Ни капли! Сейчас его волнует совершенно другое! — Умоляю, будь моей женой.

У женщины, стоящей напротив, едва заметно дернулась бровь.