Милая пленница

К этому мгновению он уже не способен был остановиться, не способен был ни о чем думать…

Острая боль пронзила Александру. Широко раскрыв глаза, она кричала от потрясения и муки, но кляп, закрывавший ее рот, глушил звуки. Девушка металась и брыкалась, выгибая спину, чтобы сбросить с себя чудовищную тяжесть…

Она готова была на все, лишь бы избавиться от боли и стыда, от этого безумного вторжения… Но ее яростные движения причиняли боль, сдирая кожу на ее запястьях, хотя в конце концов ускорили финал…

С самозабвенным криком Хоук вонзился в нее в последний раз, проникая в самую глубь тесного тайника, наполняя лежащую под ним женщину своим теплым семенем. И лишь гораздо позже, когда он уже без сил лежал на ее содрогающемся теле, он услышал сухие, сдавленные рыдания.

Хоук медленно поднял голову. И увидел слезы, текущие по ее щекам.

И глубокие морщины на белоснежном лбу.

И струйку крови, стекающую с губ.

И только в это мгновение герцог Хоуксворт понял, что не от бешеной страсти, а от сильной боли извивалось под ним тело женщины. Что не пышная плоть развратницы по имени Изабель была под ним, а сопротивляющееся тело девственницы, до сих пор не знавшей прикосновения мужчины. Перед ним было распростерто безжизненное, подвергшееся насилию тело незнакомки по имени Александра.

Сквозь хаос бешено бурлящих мыслей в памяти Хоука настойчиво, тревожно зазвучали слова и испуганный крик:

«Вы ошибаетесь относительно меня… Остановитесь, пока вы не погубили нас обоих своим безрассудством!»

«Слишком поздно, — пронеслось в его мозгу, — слишком поздно…» И эти слова проникли в кровь, усилив дрожь, все еще сотрясавшую его тело.

«Впрочем, поздно было уже тогда, когда я впервые тебя увидел…»

В листве над ними тревожно шелестел ветер, где-то вдалеке заунывно вскрикивала птица…

Что же он наделал, думал Хоук, потрясенный до глубины души… Как он мог совершить такую чудовищную ошибку?

Конечно, во всем было виновато его колоссальное самомнение. И, само собой, его безумная одержимость Изабель.

Тонкое тело, лежавшее под ним, напряженно застыло, и Хоук подумал, что его тяжесть, должно быть, еще добавляет девушке боли. Он медленно приподнялся на локтях, с ужасом глядя на капли крови, выступившие на ее губах.

И на ее бедрах тоже сейчас кровь, подумал он, и ему стало плохо от осознания последствий собственных деяний. «Я должен заплатить ей за это, — клятвенно подумал Хоук. — Как угодно. Чем угодно».

Дрожащими пальцами Хоук развязал узел за головой девушки и вытащил кляп из ее рта. Но она не шевельнулась и не посмотрела на него; она смотрела куда-то вдаль, и ее лицо напоминало мертвенно-бледную маску. Все ее тело было напряженным и застывшим. И лишь огромные потемневшие глаза выдавали невыносимую душевную муку.