Милая пленница

— Это было бы нелегко сделать, — загадочным тоном откликнулась Александра. — Но, к счастью, я обнаружила в тебе кое-что, искупающее твои грехи.

— Вот как? А мне ты скажешь, что это такое? Александра весело рассмеялась:

— Ладно, скажу. Видишь ли, Ричард, я просто тебя раскусила.

Лоб Хоука пересекла морщинка.

— Да-да, дорогой, я открыла секрет Черного Герцога. — К восторгу Александры, герцог явно встревожился. — Эй, Ричард! Что это ты завертелся, как червяк? Неужели ты обзавелся подружкой-другой, пока я была слишком занята Джульеттой? Нашел тут в окрестностях забаву, да? — Александра постаралась, чтобы ее голос прозвучал оскорбленно.

— Боже упаси! В моем поместье уже предостаточно женщин! — Он осторожно провел пальцем по губам жены, и она тут же улыбнулась. — Ну, выкладывай, сфинкс! Что за страшную тайну ты открыла?

— Я открыла, — мягко заговорила Александра, — что герцог Хоуксворт — очень добрый человек, заботливый и милый, но он скорее умрет, чем позволит кому-нибудь заметить это.

Хоук уставился в сияющее лицо Александры, и на его щеке резко дернулся мускул.

— Как я благодарен судьбе за то, что нашел тебя, прекрасный подменыш… Иначе, пожалуй, я был бы обречен всю жизнь брести наугад в поисках нежной лебедушки…

— И я тоже, — прошептала Александра. — Но ты поставил на мне свое клеймо…

— Ты не шутишь, любовь моя? — спросил Хоук, и в его голосе послышалась неуверенность. Перегнувшись назад, он сорвал с куста темную розу и осторожно провел цветком по щеке Александры. — Она почти такая же нежная, как твоя кожа. Возьми ее, любимая, и знай — вместе с ней я отдаю тебе свое сердце.

Александра, глядя на мужа огромными сияющими глазами, приняла дар.

— И мое сердце принадлежит тебе.

— И никаких сожалений о прошлом? — настойчиво спросил Хоук. — Ты не жалеешь о той стране, которую тебе пришлось покинуть? Но ты знаешь, что теперь можешь туда вернуться, ведь с твоего отца снято обвинение. Только скажи, и я отвезу тебя.

— Это очень мило с твоей стороны, Ричард, — сказала Александра, искренне тронутая. Но она знала, что никогда не вернется в Индию: ее жизнь отныне принадлежала Англии, мужу и ребенку.

И все же ей никогда не забыть страны, в которой она родилась…

И в тихие ночи, когда шафранная луна плывет по бархатному черному небу, ей будет чудиться на горизонте снежная линия Гималаев…

И в жаркие летние дни ей будет казаться, что в воздухе витают ароматы имбиря и кардамона…

Но она не сожалела ни о чем.

— Я, пожалуй, задержусь здесь до церемонии клеймения лебедей… и до следующей, и до следующей, до тех пор, пока ты сам будешь этого хотеть, Ричард.

— Значит, навсегда, — мрачно произнес Хоук, склоняясь к жене и прижимаясь губами к ее шее.