Милая пленница

Это ее дитя — нежное существо, которое родится для того, чтобы его любили и баловали, и она не позволит, чтобы к нему прилипла та грязь, которой пропитан Хоук…

— Что, собралась в постель?

Александру пробрало холодом, когда объект ее ненависти вдруг материализовался перед ее глазами. Он окинул ее холодным, надменным взглядом. Потом заметил карточку на ковре, поднял ее и внимательно рассмотрел.

— Так, значит, моя дорогая, ты не тратила времени понапрасну, ты уже подыскала другого покровителя? Хотелось бы мне знать, что скажет на это новая жена сэра Стэнфорда. Впрочем, не исключено, что у нее восточные взгляды на подобные дела.

Хоук стремился причинить ей боль, заставить ее вскипеть от ярости, как кипел он сам, слушая ее слова в столовой, как он кипел сейчас… Скомкав карточку сэра Раффлса, Хоук сунул ее в карман.

— Прием еще не закончен, — бросил он полным ярости голосом. — Так что потрудись одеться и сойти вниз, чтобы принести извинения лорду Ливерпулю и остальным моим гостям. Твое поведение было совершенно недопустимым!

— И не подумаю! — огрызнулась Александра, мгновенно вспыхивая гневом и яростью. — Я сказала чистую правду и не намерена брать свои слова обратно!

— Напротив, твоя вспышка была чудовищной, это была выходка, достойная актрисы из «Друри-Лейн»!

Пальцы Александры сжались на тонких пластинках веера.

— Вот и прекрасно! Почему бы тебе не почувствовать хоть каплю той боли, что пришлось испытать моему отцу? — закричала она. — Если бы у тебя были принципы и честь, если бы ты был джентльменом, а не вельможей — нам не пришлось бы снова и снова возвращаться к прошлому! Это ты начал дурацкую мелодраму в Сифорде, не я!

— Но ты сама искала меня ради своей мести, — напомнил Хоук.

Неожиданно веер треснул и разлетелся на кусочки в руке Александры. Гнев, наполнявший комнату, казался уже чем-то ощутимым, материальным…

Александра сжала губы.

— Ты не верил моему отцу. А он предупреждал, к чему может привести неразумная политика в Индии. Там все делалось неправильно, ты что, до сих пор этого не понял? И политика была неверной, и наказание было неверным! И кто-то должен в конце концов сказать об этом!

Хоук стоял напротив нее, непроизвольно сжав кулаки, и всматривался в ее лицо.

— Я вижу сейчас одно: ты опозорила себя, оскорбила моих гостей и выставила нас обоих дураками. Тебе бы следовало позаботиться о том, чтобы твое имя не стало предметом обсуждения по всему городу. Я тут ничего не могу поделать. И еще позволь напомнить, что своим поведением ты можешь уничтожить все шансы на новое рассмотрение дела твоего отца.

Александра сжала остатки веера. Ее лицо застыло в ярости. Хоук сказал то, что она и сама прекрасно знала. И когда она заговорила, ее голос был хриплым и прерывистым.