Милая пленница

— Ну же, любимая, — прошептал он мягко, — теперь уже поздно стесняться. Ты готова к любви — к моей любви, — поправил он себя. — И позволь это доказать…

С дразнящей медлительностью он склонился над ней, опираясь на руки. Он не касался ее ни в одной точке, но ей казалось, что все ее тело ощущает огонь его кожи… огонь, от которого ей было и жарко, и холодно в одно и то же мгновение.

— Хоук? — произнесла она чужим голосом, неуверенно шевельнувшись.

Он промолчал, лишь обжег ее своим дыханием.

И тут она ощутила внутреннюю судорогу — ее женская пустота жаждала заполнения…

Она прерывисто вздохнула, и вздох Хоука эхом раздался в ее ушах.

— Да, любимая, я обещаю тебе и рай, и небеса…

И когда Александре показалось, что она не в силах больше ждать ни секунды, горячий рот Хоука отыскал ее напряженную грудь, и она вскрикнула от яростного наслаждения. Он впивался в нее, прижимаясь твердыми зубами к полной страсти плоти. А потом он наполнил ее, и Александру опалило безумным огнем… Застонав, она прижалась пылающей щекой к его шее, полностью отдаваясь изысканному удовольствию.

Хоук вдруг перекатился на спину и одним движением посадил Александру на свои бедра, его руки, скользнув по ее спине, сжали трепещущие ягодицы… Он мягко раздвинул ее ноги… но его улыбка угасла, когда он ощутил напряженность девушки.

— Нет, Александра, — умоляюще произнес он. — Не останавливайся! Откройся телом и душой! Я должен взять тебя этой ночью — всю тебя, и должен отдать тебе себя.

— Нет, не надо слов! — хрипло пробормотал он. — Не сопротивляйся, дай насытить этот голод, насыться сама…

И потом уже и вправду не стало слов, лишь горячие тела касались друг друга, наслаждаясь на тысячи ладов…

Руки Хоука ни на секунду не отпускали Александру, они гладили, ласкали, терзали ее… Он возбуждал девушку и касанием пальцев, и дерзостью губ, и огнем взгляда…

Она цеплялась за его плечи, желая стать ближе, еще ближе к нему, повинуясь вечному инстинкту женщины.

Но наконец, хрипло вскрикнув, Хоук дошел до самой глубины ее бархатного убежища, и она громко застонала в ответ.

— Да, любовь моя, прими меня… — шептал он. — Возьми меня всего, я тысячи раз видел это в мечтах. И мне никогда не забыть, как ты держишь меня!..

Он наслаждался так, как никогда в жизни. Он медленно пробирался вглубь, потом медленно отступал, пока Александра не стала задыхаться и безумно вскрикивать, нуждаясь в окончании. Но он безжалостно дразнил ее, ведя все дальше и дальше…

Она выкрикивала его имя, стискивая напряженные мышцы его шеи, а он с каждым ударом приближал ее к темному, таинственному водовороту финала страсти…

— Не сейчас, подожди… — выкрикнул он, прижимаясь лицом к изгибу ее шеи. — Скоро, ох, милая… скоро…

Кровь Александры пела.