Милая пленница

Замерев на месте, герцог ждал, но ни один шорох не нарушал тишину. Выждав еще мгновение-другое, Хоук медленно двинулся вперед, осторожно пробираясь вдоль решетки. Он смачно выругался, когда его нога угодила в скользкую кучу гнилых овощных очистков и он едва не растянулся в грязи; к тому же он чуть не задохнулся от вони открытого сточного колодца.

«Да, — желчно подумал Хоуксворт, — все это, безусловно, служит к вящей славе столицы великой метрополии! Черт бы побрал эту темноту, которая помогала сбежать бессердечной сучке». Герцог вспомнил, что, когда он впервые увидел Изабель, она показалась ему необычайно изысканной…

Ее волосы пылали огнем вокруг прекрасного лица, на котором ярко светились странные, неотразимые аквамариновые глаза. Она сплела густую чувственную паутину, и Хоук — дурак из дураков! — попался в нее, позволил Изабель очаровать себя, поддаться ее магии. До него доходили слухи о ее беспорядочном прошлом, но он ничему не верил, полагая, что все это лишь злословие отвергнутых соперников.

Но очень скоро после свадьбы чары развеялись. Не прошло и нескольких недель, как Хоуксворт получил массу свидетельств жестокости и продажности Изабель. А потом она и вовсе перестала осторожничать…

И хотя в последующие три года Хоуксворт служил предметом всеобщих насмешек, он все еще хранил надежду, не в силах выбраться из сетей, опутавших его. Изабель играла его чувствами, возвращалась и тут же предавала, а потом просто бросила и его, и их сына.

Да, Изабель посмеялась над его любовью, надеждой и верой. Она почти погубила и сожгла его душу, оставила его на пепелище, и сейчас его одержимость Изабель угрожала уничтожить его рассудок…

Но теперь настало время платить по счетам, теперь конец всему этому кошмару. Хоук поклялся, что сегодня ночью он отыщет интриганку жену и раз и навсегда избавится от ее власти над ним.

Не важно, какой ценой.

Не важно, чего это будет стоить им обоим.

Александра не знала, куда она шла, но это и не имело значения. Главное — ее не отпускал страх, толкавший девушку вперед, в темноту. Страх вцепился в ее сердце, заставляя кровь бешено стучать в висках. При каждом шаге ее больную лодыжку пронизывала боль, она отчаянно взывала об отдыхе, но Александра продолжала идти, не осмеливаясь остановиться. Тот человек был слишком близко. Она это чувствовала.

В нескольких шагах от площади улочка сужалась настолько, что можно было дотронуться до стен домов на противоположной стороне, если хорошенько вытянуть руку. Проезжая часть ограничивалась с одной стороны металлической решеткой, с другой — кирпичной стеной. Воздух был насыщен вонью гниющих овощей и открытых сточных колодцев. Неожиданно у Александры подвернулась нога, и девушка чуть не упала, но успела опереться рукой о землю.