Милаха

Я бы пожелала тебе удачи, но она тут бессильна. А пожелать тебе мозгов… тут бессильна я. А я, так уж и быть, займусь зарабатыванием бабла. – Сощурилась и снова подалась вперёд: – Только ты мне не мешайся, договорились?

Почему-то вспомнились слова Дениса о многоходовках, в которых сильна Боярская, и я вдруг почувствовала, что что-то упустила. Да и вообще – схватка была неравная. Что было у меня? Понты и ложь. А у неё? Опыт, опыт и ещё раз опыт…

А Боярская потянулась, словно хорошо выспавшаяся кошка и вдруг оживилась:

– Может, возьмём кальян? Единственное место во всём городе, где можно найти настоящий турецкий табак.

Я знала о кальяне только по книжкам и пару раз видела в кино, но в очередной раз облажаться перед Боярской не хотелось.

– Давай!

Она звякнула колокольчиком, стоящим на столике. Через пару минут шторка, наполовину прикрывавшая вход в наш «кабинет» отлетела в сторону и к нам скользнула официантка, но Ольга вдруг привстала, вглядываясь за её спину. Села.

– Девушка, рассчитайте! Только быстренько. И штору плотнее задёрните…

Та кивнула, попятилась, и в это же мгновенье мягкий, вкрадчивый голос заставил Боярскую вздрогнуть:

– Олля, вэй! Я думаль – какой светлий ангель видёт миня сюда? А это сам сюдьба!

Я обернулась. И конечно сразу его узнала! Лет пятьдесят. Лохматые брови, тонкие, капризно изогнутые вниз губы и глаза с ленивым прищуром… Как его там – Камаль? Кемар?.. Камар! Точно!

При костюмчике. На шее, вместо галстука, шёлковый платок, завязанный объёмным узлом.

Не успели мы с Ольгой опомниться, как он уже подплыл. Зацепился за меня внимательным взглядом, и в то же время, подхватив кисть напряжённо застывшей Боярской, осыпал её поцелуями. Я машинально сунула руки под бёдра и уставилась в стол. Но не тут-то было.

– Милля, девюшка каторый карасиф как нэба, вэй! Я гавариль щто буду плакаль если не увидель тибя снова? Я плакаль, Милля, семь диней и ночей! Карасивый девюшка всигда такой жистокий! Ммм! – Всё те же пафосные речи и театральные жесты…

Он протянул руку, предлагая и мне подать ему свою – для поцелуя, но я всё так же смотрела в стол и тупо вежливо улыбалась. Узнал. Господи, как? И даже имя запомнил. С другой стороны – я то его тоже узнала. Машкова, блин…

Я бросила быстрый взгляд на Боярскую. Она смотрела с прищуром то на меня, то на Камара.

– Девюшки, щто хотель? Щербет, рахат-лукум? – Камар возвёл руки к потолку: – Знаю! Кулюбника и щампанский, да? Кулюбника только вчира из Турция, вэй, вкусный как пацилуй любимая женщина! – Для наглядности чмокнул собранные щепотью пальцы. – Девюшки, сию секунда!

– Камар, не стоит! – охладила его пыл Боярская. – Спасибо. Мы поужинали и к тому же уже уходим. Спасибо, но…

Он всплеснул руками и присел на край дивана, всем видом демонстрируя обиду.