Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

 — Без уважения зрелой любви не бывает, но есть и обратная сторона: одно лишь уважение — это ещё нелюбовь.

— Да я понимаю, — киваю.

— У меня ведь был такой опыт… — вспоминает она.

— Вова, кажется? — вскидываю на неё взгляд. — Я помню.

— Да, — говорит мама чуть ли не шёпотом Всё потому, что отец не любит, когда в доме поднимается эта тема.

Обнимаю маму крепко и хотя бы на время успокаиваюсь.

— Я думала, вам с папой нравится Лёва, — поджимаю губы."

"Мамочка обхватывает мои плечи и заглядывает в моё лицо. Гладит по щеке.

— Главное, чтобы он нравился тебе, дочь.

Резко поворачиваюсь к хлопнувшей двери.

— Миюха, — задыхаясь кричит Эмиль. — Там к тебе.

— Сам ты Миюха, — весело кидаю в брата диванной подушкой и бегу встречать Юльку, которая обещалась прийти на обед, чтобы поболтать.

Но оказавшись в коридоре, глохну и оттягиваю футболку для приличия…

‍— При-вет, — шепчу.

Приподнимаю брови, разглядывая Мирона. Я правда-правда скучала.

Тепло улыбаюсь… пока не замечаю холодности в его взгляде. А когда мой бывший друг хватает меня за локоть и тащит в подсобку под лестницу, вовсе задыхаюсь от возмущения.

— Куда ты…

— Надо поговорить.

— Ты не считаешь, что зачастил с этим желанием?

— Лучше не выводи, — мрачно цедит Громов и, захлопнув дверь подсобки, зажигает лампочку на низком потолке.

Украдкой окидываю взглядом спортивную фигуру, длинные ноги, плоский живот и вздымающуюся грудную клетку, а потом замечаю синяк на лице и нервно сглатываю слюну.

Бедненький мой!..

В левой руке у него замечаю обычный прозрачный файл. Мирон, увидев направление моего взгляда, демонстративно трясёт содержимым.

— Узнаёшь?

Сужаю глаза, чтобы распознать… лист из именного блокнота Мии Алиевой.

— Что это?

— Так узнаёшь или нет? — спрашивает так, словно у него пар из ушей сейчас повалит.

— Ты ведь знаешь, что это мой блокнот?

— Конечно, — кивает он и сжимает зубы до отчётливого хруста. — Зачем ты это сделала?

— Что именно?

— Зачем заказала этот баннер с изображением Лады? Опять мне назло?

Его бешенство передаётся мне молниеносно. Словно от дикошарого бурундука.

— Ты дурак, — сдвигаю брови и отталкиваю его, впечатывая в дверь. — Сдались вы мне оба.

— Мия…

— Ты не в себе, Громов. Мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоей Миловановой.

— А это, — сотрясает пакет, — тогда, как оказалось в рекламном агентстве?

Приглядываюсь.

На листке та самая фраза с баннера: «Дашь мне в ротик?», написана… будто бы моей рукой.

Чёрт.

Снова аноним? Сколько можно?

— Мия, это ведь твой почерк? — надвигается.

— Похоже на то… — равнодушно отзываюсь.

Мир стихает, а потом громко матерится и запрокидывает голову назад.

— Я в шоке с тебя, — начинает произносить. — Ну, ладно, у вас с Ладой антипатия. Я всё понимаю.