Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

 — Разобраться всегда можно потом, когда эмоции поутихнут, а у тебя появится шанс рассказать мне.

— Мия, — напоминает о себе Лёва, поглаживает по спине успокаивающе.

— Н-нет, я не хочу, — снова утыкаюсь в мощную шею.

— Она не хочет, — оглушительно озвучивает Демидов моё решение.

— Ми-я, — кричит Мир. В голосе гнев, раздражение и претензия."

"— Громов, — резковато осекает его Демидов. Тут же пугаюсь, потому что такую интонацию никогда от него не слышала. — Давай, вы все свои «дела» обсудите не сегодня? Например, завтра.

На моей макушке словно костёр разжигают. Знаю, Мирон умеет бушевать так, что может и подраться.

Миллион раз такое видела.

Почему, почему я не в состоянии его разлюбить?.. Было бы так здорово начать новую жизнь. С Лёвой или с кем-то другим.

Веселиться, радоваться, ЖИТЬ!

Бабушка говорит, молодость — лучшее время, а я трачу его на то, чтобы страдать по своему соседу с ледяным сердцем.

Неправду говорят, что клин клином вышибают… По крайней мере, у меня не очень выходит.

— А ты что у нас администраторша? — зло выплёвывает Громов. — Временем её управляешь?

— Не нужно выводить меня на конфликт. Ты не вывезешь эту коляску, — слышу над ухом.

— Блядь, пошли выйдем.

— Не надо, — подаю голос отшатываясь. — Пожалуйста.

Снова смотрю на Лёву. Он хмурит брови и озирается. Перепалка двух достаточно известных молодых людей в городе явно привлекает интерес, потому что вокруг нас начинает собираться толпа.

— Успокойся, — ровно выговаривает Лёва и снова кивает Громову. — Давай не здесь, бессмертный. Если такой самоуверенный, увидимся на ринге. Как полагается. По-мужски.

— Нет, — вскрикиваю и тут же затухаю, когда Мирон обдаёт меня холодом.

Боже.

Он, конечно, раздался в плечах, но Лёва, очевидно, из другой весовой категории.

— Забили, — хрипит Мирон тяжело дыша. Сжимает зубы до ощутимого треска и морщится. — Мы тогда поедем.

Протягивает руку Демидову, не обращая на меня внимания. Будто я больше ему вообще неинтересна.

Лёва отвечает на рукопожатие и безразлично окидывает взором толпу.

Отворачиваюсь оскорблённо, пытаясь сдержать слёзы. Потом высовываюсь, чтобы увидеть, как Мирон подцепляет Ладу под локоть и бодро ведёт на выход. Она ухмыляется и поспевает за своим парнем.

Улыбается!

Испортила всем вечер и хохочет. Дура.

— Всё нормально? — спрашивает Лёва, растирая мои плечи.

— Да, — шепчу. — Прости.

— Может, тоже уйдём отсюда? — предлагает и кивает в сторону. — Не хочу проблем с отцом.

— Да, давай.

Продвигаюсь за ним к столику, на котором оказываются небрежно кинутые две пятитысячные купюры.

— Понторез, — цедит Демидов усмехаясь. Извлекает из кармана брюк бумажник и аккуратно укладывает сверху столько же.

Хоть за официантов можно порадоваться.