Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

 — В «Рушоп» купила?

— Нет, — ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. — Это боди. Классно, да?

— Ваще, — тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.

— Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.

— Голубой отстой, а вот чёрную, — зелёные глаза блондинки загораются. — Пожалуй, заеду возьму.

Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:

— Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?

Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?

Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:

— Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим. Кто хочет?

— Я на диете, — морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.

Перевожу хитрый взгляд на Валееву.

— У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, — жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.

О да. В яблочко!

— Ив, съешь, умоляю! — обращаюсь к своей «последней надежде».

Задорожная нервно сглатывает скопившуюся слюну и аккуратно кивает:

— Ладно, выручу тебя.

Хватает тарелку, вгрызается в сочную слойку и от удовольствия закатывает глаза.

Незаметно переглядываемся с Таей. Ива гордая, никогда не жалуется и ничего не просит. Но мы то знаем в каком аду она живёт."

"— Алиева, чё там с твоим Спинным Мозгом? — спрашивает Энж, скролля ленту на экране телефона. Девчонки так прозвали Леона, совместив две его самые выдающиеся стороны. Из тех, что мы знаем, конечно. — Встречались?

— Нет.

За столом слышится общий протяжный стон, который я торжественно обрываю:

— Но созванивались!

Каждый вечер…

— Вау, — пропевают девочки хором.

— И какой у него голос?

— Надеюсь, это был секс по телефону? — давит смешок Энж. Она единственная из сидящих за столом, у кого уже всё было…

Самая опытная, так сказать.

— Нет, блин, — закатываю глаза. — Голос… очень приятный. Низкий и такой… сексуальный, — краснею.

— Боже, — Тая смешно складывает руки, словно молится. — Спасибо тебе, мой хорошенький. Подействовали мои свечки получается?! Впервые за двенадцать лет дружбы слышу, у кого-то, кроме святого Громова есть что-то сексуальное.

Молебен заканчивается тем, что Валеева неожиданно смолкает и пялится на дверь.

— Что там? — оборачиваюсь, замечая идущего к витрине Соболева.

— Мия, привет, — здоровается со мной Ваня, не обращая внимания на девчонок.

— Привет, — отвечаю, сталкиваясь со злобным обстрелом Валеевских глаз. — Что? — шепчу ей.

— Откуда вы знакомы? — подозрительно интересуется.

— В клубе на вечеринке общались.