Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

— Ага, с Анжелой, — киваю.

— Думаю, не нужно называть тебе имя девушки, которая уже несколько месяцев трудится там официанткой?

Мои плечи словно после взмаха волшебной палочки опускаются. Сомнения колются острыми шипами.

— Я не верю, — прикладываю ладошки к горящим щекам.

Только не Ивка.

Как? Почему? За что?..

Из-за Мира? — думаю про себя. — Всё возможно, он ведь ей давно нравился. Только я всё время не могла уловить… как друг или как нечто большее.

— Есть ещё видеозаписи с камер в клубе, но они на данный момент в разработке спецслужб. Здесь спасибо Громовым. Глебу и его племяннику, твоему другу.

— Я не верю, — повторяю, даже не уловив сарказма отца по отношению к Мирону.

Папа поднимается с места и усаживается со мной рядом, сгребая мои плечи в охапку правой рукой.

— Я… поговорю с Ивой. Мне кажется, произошла какая-то ошибка, — обещаю.

— Разговаривать не имеет смысла, дочь. Дело связано с запрещёнными веществами, поэтому мой товарищ из полиции пообещал помочь разобраться. Возможно, выяснятся новые подробности.

— Я уверена, — мотаю головой. — Отказываюсь верить в то, что Ива на такое способна. А Тая… она всё знала? Или…

— Мы во всём разберёмся. Я хочу, чтобы ты знала — ты ни одна и никогда не была одна. Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить… Это точно не то, о чём я когда-то думал… Но анализы в частной клинике всё же придётся сдать, Карамелька, — обращается папа ко мне детским прозвищем. — Нужно понять, действительно ли это был амфетамин.

— Хорошо, — послушно соглашаюсь.

До сих пор не верится.

Мне Ива всю жизнь казалась человеком, неспособным на подлость.

Папа поднимается с места.

— Я очень рад, что ты вернулась домой и нашла в себе силы меня выслушать.

— Если бы не Мирон… я бы не приехала, — заявляю решительно.

— Мирон, — морщится папа. — Это…

— Пап, — немного добавляю звука в голосе. — Мы с Мироном вместе.

— В смысле вместе? — серые глаза опасно сужаются.

— Пожалуйста, пап, — вскакиваю и беру в руки жёсткие ладони. — Прошу тебя. Я очень счастлива сейчас, — моё лицо озаряется смущённой улыбкой. — Пап… давай без твоих советов, иронии и вообще, без шуток. Пожалуйста. Я его очень люблю

— А как же Лев? — поджимает губы папа.

— Думаю, Лёва и так всё понимает.

— А я думаю, нет, — возражает. — По крайней мере, для ""понимающего"" слишком много времени уделяет твоему детективу.

Пожимаю плечами. Возможно, я должна поговорить с Лёвой сама, но уже решила, что передам это ответственность своему любимому человеку. Уверена, что так Мирону будет проще.

Папа ещё раз внимательно изучает моё сверкающий взгляд и с выдохом произносит:

— Ладно. Встречайтесь. Только…

— Я помню… — восклицаю.