Мир царя Михаила

В этом новом законодательстве будут учтены интересы пролетариата и ограничено своеволие работодателей. Нынешняя фабричная инспекция будет основательно реформирована, и в дальнейшем будет работать в тесном взаимодействии с Главным управлением государственной безопасности.

Я думаю, что такая работа вам по плечу. Да и она доставит вам моральное удовлетворение, потому что принесет реальную пользу тем, чьи интересы вы сейчас отстаиваете, и от имени кого ведете политическую борьбу. Еще раз обещаю вам, что никаким репрессиям за то, что вы делали до сих пор, вы не будете подвергнуты. Это что-то вроде «табула раса» – чистого листа, с которого можно начать новую жизнь и новые взаимоотношения с власти предержащими.

Внимательно выслушав меня, Владимир Ильич задумался, отчаянно терзая свою короткую бородку. Потом, посмотрев мне прямо в глаза, сказал:

– Товарищ Андреева, мне были очень приятны ваши слова. Революция сверху. Совместить монархию и социализм. Это настолько безумно, что вполне может получиться. Моя идея социалистической революции в вашей истории тоже считалась безумием, но ведь получилось же! Архипривлекательнейшее предложение, черт возьми. Я хотел бы над ним хорошенько подумать. Сами понимаете, как трудно в моем возрасте отказаться от того, чему посвятил всю жизнь. К тому же мне надо посоветоваться с моей супругой, – Ленин кивнул на притихшую и внимательно слушавшую наш разговор Крупскую.

Я видела, что товарищ Ленин уже в душе почти принял наше предложение, и теперь лишь ищет оправдание своему поступку. С едва заметной улыбкой я посмотрела на Сосо, и он ответил мне кивком. Владимир Ильич клюнул. Теперь его согласие – лишь вопрос времени.

В этот самый момент Владимир Ильич, видимо, вспомнил, что мы у него в гостях, и решил снова сыграть роль гостеприимного хозяина:

– А пока, товарищи, прошу всех к столу. Да-да, побыстрее… А то Елизавета Васильевна уже в четвертый раз разогревает свой чайник…

24 (11) марта 1904 года, утро. Санкт-Петербург, Зимний дворец, личные покои вдовствующей императрицы Марии ФедоровныПолковник Антонова Нина Викторовна

Цок. Цок. Цок. Цокают каблуки. Приходится соответствовать местной моде, чтобы не пугать благовоспитанных дворцовых фрейлин. И так некоторые шарахаются, как черт от ладана. Благо что показательный поход в тир с некоторыми господами офицерами заставил местных остряков прикусить языки. Итогом «перестрелки» стали три ящика шампанского и один коньяка, ибо «на интерес» господа офицеры не спорят. Теперь я «мадам полковник», или вне службы и для своих – просто Нина Викторовна.

Вчера поздно вечером из Женевы пришла телеграмма от Ирины Андреевой: «Доехали благополучно, дедушка здоров, передает привет. Целуем, Ира и Сосо».