Михаил Карпов

А почему бы не сделать карьеру писателя? Кем я был в той жизни? Воякой, битым-перебитым жизнью, да писателем средней руки, который занялся писаниной от скуки и вдруг понял, что это может стать неплохим приработком к не такой уж и большой пенсии. Одним среди многих, без всякой перспективы выбиться наверх, получить хотя бы одну экранизацию своих романов.

Как сказал один маститый коллега: «Этот поезд для одного». Время такое. Бумажная книга практически умерла, и выскочить писателю наверх совершенно нереально. А вот здесь, в мире Мухиной-Петринской, в мире «Оптимистической трагедии» и «Танкера “Дербент”» мои сказки для взрослых, уверен, будут востребованы! Только бы не ошибиться, только бы не напортачить… это тебе не «мир чистогана», не «звериный оскал капитализма» с его онанированием на «оттенки серого» и всякую такую лабуду. Тут сиськи-письки не пройдут. Тут надо осторожно!

В общем, одним прекрасным днем (ближе к вечеру, чтобы уж быть точным) я открыл дверцу «ГАЗ-24», она же «Волга», и уселся на пассажирское сиденье рядом с холеной, пахнущей «Шанелью» женщиной лет сорока от роду, чувствуя себя завзятым альфонсом. Из вещей у меня было несколько общих тетрадей, авторучка с запасными стержнями да купленные специально для меня штаны и рубашка. Обычные, простые, пахнущие свежей новой тканью и чистотой.

Ах да! Еще ботинки. Между прочим, импортные, чешские! До итальянских тут еще не доросли. Но удобные эти самые чешские, мягкие. Оценил!

Поворот ключа зажигания рукой с маникюром, взрев безумного газовского мотора, заставившего вздрогнуть весь кузов, и вот мы уже выезжаем из ворот больницы, по асфальтированной дорожке спускаясь к трассе.

Это конец города, самая его окраина. Дальше начинается подъем, и пошла дорога до Волгограда – 380 километров. Такая знакомая и незнакомая одновременно. Нет газовой заправки, нет всего того, что настроили здесь за сорок восемь лет будущей жизни.

Хорошо в старом Саратове! Точно, это город моего детства! Тенистый, еще не потерявший шарма старых волжских городов – этот Саратов я люблю. В отличие от Саратова моего времени, вобравшего в себя все худшее из так называемого прогресса – автомобильные пробки, грязь, хамство водителей и полное отсутствие перспективы в карьере. Этот город – живой, одновременно старый и молодой! В нем хочется не существовать, в нем хочется ЖИТЬ!

– Вот твоя комната! – Зинаида Михайловна открыла высоченную комнатную дверь, и я невольно покосился на потолок – ну надо же, как высоко! Захочешь повеситься – хрен допрыгнешь! То ли дело в хрущевке, в которой я прожил двадцать с лишним лет, – проходишь под люстрой – нагибаешься! А достать до потолка, вытянув руку над головой, – да плевое дело!

Стояла кровать, новая, деревянная, широкая – настоящий сексодром.