Михаил II

Тем более Наталья, услышав, что её муж, в общем-то, готов стать преемником Николая II, стала податливая и мягкая, как пластилин. Куролесили мы до поздней ночи, а когда я упал уже полностью обессиленный, получил сеанс массажа и море ласковых слов. Одним словом, я уснул, полностью выполнив свой супружеский долг, и снял все подозрения Натальи, что я стал ей чужим. Конечно, она продолжала думать, что я стал несколько иным – более инициативным и жёстким, но ей это даже понравилось. А свою грубость и новый сленг я объяснил влиянием фронта. Что там окружают меня в основном не очень образованные мусульмане, объясняющиеся с сильным акцентом и иногда использующие совершенно дикие для русского уха слова, и выражения другие у моих джигитов. Пришлось рассказать жене пару жутких эпизодов, которые учинили джигиты Дикой дивизии в Карпатах. Взял я их, конечно, из отложившихся в долговременной памяти великого князя воспоминаний. Мой рассказ произвёл ожидаемое впечатление. Наталья задумалась, прекратила преставать со своими расспросами, и я смог наконец заснуть."

"Следующий день был поистине сумасшедший. Переговоры с различными людьми шли непрекращающимся потоком. И всем этим людям я должен был внушить уважение и в конечном счёте понравиться. А это было трудно. Практически все они были знакомы с настоящим Михаилом Александровичем и имели представление о его мягком характере и бесхребетности. А нужно было внушить им, что воля и характер у великого князя есть, и в случае необходимости он сможет удержать ситуацию в империи под контролем. Сложность была и в том, что я встречался не только с российскими должностными лицами, но и с послами Франции и Англии. С нашими я вёл себя как образованный человек, болеющий за страну и монархию. С послами вёл себя совершенно по-другому – как генерал «Держиморда», которого служба командиром Дикой дивизии так обкатала, что выбила весь европейский лоск и образование. Я пытался внушить иностранным послам, что великий князь хоть и недалёкий, но человек практичный и считает делом чести выполнять свои обещания. Несомненно, он будет вести войну до победного конца, вот только предатели и германофилы мешают этому. А если ему помогут материально, то он этих самых «филов» передавит и на белом коне погарцует по Берлину. Тогда и кредиты вернёт. Деньги нужны не столько для закупки вооружений, а чтобы влить в сельское хозяйство, чтобы поддержать крестьян, истощённых войной. Когда народ почувствует помощь императора, то тогда можно будет приступать к искоренению всяких там марксистов и прочих германофилов. А когда будет прочный тыл, русская армия немедленно начнёт наступление на германцев.