Михаил II

Пускай не очень большое, но для бывшего крестьянина это были хорошие деньги, которыми можно было поддержать своих родных. Очень многие начали оформлять аттестаты, по которым их жёны, родители или другие близкие родственники могли ежемесячно получать так называемые боевые в своём уездном городе. Худо-бедно, но к маю в армии не отмечалось фактов братания с неприятелем. Дисциплина в частях возросла, а случаев дезертирства, тем более массового, не было совсем. Кого война достала до самой селезёнки, без больших проблем мог демобилизоваться, да ещё при этом получить так называемые «царские». Сумма, конечно, была не очень большая, но всё равно позволяла в дороге питаться не только сухим пайком, но и купить гостинцы близким людям."

"Конечно, практическими вопросами перевода армии, можно сказать, в добровольческую занимался не я сам, моё было только идейное сопровождение этого процесса. Для воплощения моих идей по повышению боеспособности армии была сформирована целая комиссия. В неё я назначил многих своих соратников по Ковельской операции. Председателем комиссии был генерал-лейтенант Багратион, его заместителем – генерал-майор Юзефович. Непосредственно на земле работали и полковники Хватов, Марат Алханов, Зимин, так много сделавший для создания блиндобронепоездов, Кузякин, автор идеи операции «Самогон», во многом благодаря которой практически бескровно был занят Ковель. Да и другие офицеры из 2-го кавалерийского корпуса. Те, которые в Ковельской операции проявили себя как инициативные, умные и преданные России офицеры. А теперь они подбирали офицеров на командные должности в прошедших чистку подразделениях. А я только присваивал этим офицерам внеочередные звания. Утверждал на рекомендованных комиссией должностях этих офицеров главнокомандующий Шуваев. Так что у меня было не очень много работы по армейской реорганизации. И я продолжил заниматься авиацией.

Когда мы с Кацем занимались ревизией того, что помнили из истории Первой мировой войны, выплыла и операция «Альбион», проведённая германской армией в октябре 1917 года. Сутью этой операции был захват немецким десантом Моонзундского архипелага. В моей памяти она отложилась как бредовая идея германского Генштаба по бесполезному растрачиванию и так небольших ресурсов находящейся при последнем издыхании страны. Смысла в ней не было решительно никакого. Даже начальник штаба корпуса, захватившего архипелаг, полковник фон Чишвиц в своей книге признал, что «настоятельной необходимости занятия островов не было, и их роль для последующих операций была ничтожна». Скорее всего, германское командование решило немного потренировать свой флот. Стратегическое положение германской армии или флота в результате захвата архипелага не улучшилось.