Миг бесконечности. Том 2

Вот только снова это вездесущее «бы»…

Вессенберг был ее первой любовью…

Все развивалось по известному студенческому сценарию: первый курс, первый колхоз, первая совместная вечеринка вдали от глаз сопровождавшего группу сотрудника университета. Староста группы Катя Евсеева делала все, пусть и не вписывающееся в рамки советских правил, лишь бы сплотить вверенный ей коллектив. Да и группа подобралась еще та: сплошь остряки да балагуры. Ночные посиделки, песни под гитару, бесконечные праздники — как настоящие, так и придуманные. И самое любопытное: весь первый семестр она и не подозревала, что один из весельчаков и прогульщиков — долговязый, белобрысый студент Генрих Вессенберг — и спокойный пухленький мальчик Гена из далеких детских воспоминаний — один и тот же человек.

Выяснилось все случайно: после консультации перед первым экзаменом небольшой компанией они заглянули в кафетерий, и вдруг ее внимание привлекли завораживающие движения рук Вессенберга, затем в разговоре он упомянул Темиртау. Она в очередной раз задержала взгляд на его руках, в голове что-то переключилось…

Спустя полчаса, совершенно забыв о завтрашнем экзамене и вредной старухе — хозяйке съемной квартиры, где жила Катя, они восторженно обменивались обрывками детских воспоминаний, долго гуляли по вечернему городу. Романтические ежевечерние свидания и прогулки продолжались всю сессию: оба летали как на крыльях, готовились вместе к экзаменам, переживали, волновались друг за друга. К концу января Катя поняла, что влюбилась. Впервые в жизни, по-настоящему.

Гену, казалось, захватили те же чувства: все свободное время он проводил с Катей, сидел рядом на лекциях, приглашал в кино, провожал до дома, и потом они еще долго шептались на лестничной площадке, так как хозяйка категорически запрещала приводить гостей."

"Неожиданно открылось, что под маской авантюрного, а порой и циничного остряка и балагура прячется романтичный, тонкий, ранимый человек. Любит поэзию, верит в настоящее чувство, мечтает о странствиях и дальних странах. Потому и пошел в журналистику: поездки, командировки, новые места. Наверное, ему передались гены прадеда-путешественника, благодаря которому в свое время семья и оказалась в царской России.

А Катя мечтала стать писательницей. Но для этого, как она считала, следовало поднабраться жизненного опыта, собрать материал. Притом лучше всего начинать творческий путь с журналистики: столько интересных знакомств, столько историй, столько судеб! Вот за такими разговорами в основном и проводили они время, хотя общественность по праву считала, что у них роман. В душе верила в это и Катя: трепетала от каждого случайного прикосновения, ждала поцелуев, признаний в любви, которых почему-то все не было.