Миг бесконечности. Том 2

Теперь она счастлива, чего и ему желает. Просит ее не беспокоить, не преследовать. Очень надеется, что он поступит по-мужски и не создаст ей никаких проблем.

Понимая, что Ладышев не поверит его словам, Андрей попросил черкануть записку, что она и сделала. Не задумываясь, без лишних слов и эмоций."

"Дослушав до конца, Вадим смял записку, крепко сжал ее в кулаке и уставился в стекло. Только тут до него стало доходить, почему она никогда не приглашала его к себе. Там бывал другой человек. Только тут поверил слухам, которые витали вокруг Валерии. Как поговаривали, дочь она родила не от случайного человека, а от председателя исполкома городка, куда попала по распределению. Чиновник довольно быстро пошел на повышение: сначала в область, а затем и в столицу, в какое-то министерство. Скорее всего, именно он и похлопотал о переводе Гаркалиной в Минск.

Но тогда, ослепленный любовью, Вадим никого и ничего не желал слушать: сплетни! Коллеги просто завидуют ее красоте, ребенка она родила от большой, но несчастной любви! И за это достойна не порицания, а уважения!

А здесь получается… Вадимом она просто пользовалась. Выходит, и здесь отец был прав…

Тут же выяснилось, почему друзья не торопятся на работу: взяли отгулы. Предложили поехать на дачу в Крыжовку — помянуть Сергея Николаевича, выпить за благополучный исход дела. Ладышеву было все равно, куда ехать…

Уже при свете луны они подкатили к железнодорожному переезду и пристроились в хвост машин, дожидавшихся, пока погаснет красный свет светофора. Под луной блеснули рельсы. Повинуясь какому-то безудержному внутреннему порыву, Вадим открыл дверцу, скрылся за густым кустарником, поднялся на насыпь и… лег на рельсы. Зачем жить, когда в жизни нет ни справедливости, ни смысла, ни любви? Почему-то в эти минуты самой нестерпимой была мысль о предательстве Валерии.

Поезда долго ждать не пришлось. Вдали появился яркий фонарь, задрожала земля, машинист дал пронзительный гудок. Вадим закрыл глаза, мысленно со всеми попрощался, попросил прощения…

Внезапно кто-то схватил его за ноги и рывком стащил с рельсов. Под грохот проносящегося грузового состава и отборный мат над ухом вместе с навалившимся на него Андреем он скатился с насыпи, но, едва придя в себя, оттолкнул друга и упрямо пополз обратно. Сделать это на сей раз ему не позволил Клюев, мертвой хваткой вцепившийся в ноги. Вскочивший с земли Заяц, не раздумывая, ударил кулаком в лицо.

Какое-то время Вадим пытался с ними бороться, но силы были неравны. Вместе с проследовавшим мимо последним вагоном они покинули его окончательно. Дальше все пронеслось как в тумане: слезы отчаяния, полная прострация, машина, дача, дед Зайца Серафим Иванович, его проницательный взгляд, стакан водки на столе. Последний.