Миг бесконечности. Том 2

Дело в том… что я уже поужинала. С Ариной Ивановной в Ждановичах, — соврала она и опустила глаза.

— А отец? Уехал куда?"

"— Отец в больнице… Ой, только не волнуйтесь, — спохватилась Катя. — У него сердечный приступ, но уже гораздо лучше. Арина Ивановна — сама доктор. Нам везет на знакомство с докторами, — попыталась она улыбнуться.

— А Вадим знает?

— Да, конечно. Он… Как бы правильно сказать: он в курсе и контролирует ситуацию.

— Это хорошо, это правильно. Теперь мне понятно, почему он решил завтра прилететь. Переживает: не чужой человек.

— Он вам давно звонил? — Кате почему-то до сих пор не было звонка из Франкфурта.

— Да, с полчаса назад. Попросил найти одну газету.

— Какую? — напряглась она.

— Не помню, рассказывала я тебе или нет… — замялась Пина Георгиевна.

— Я знаю, почему он ушел из медицины, — тихо заметила Катя.

— Да. Грустная история… Вадим мог стать великолепным врачом, — сокрушенно вздохнула женщина. — Сергей Николаевич не раз отмечал, что у сына твердая рука. Он в него верил. А уж кто-кто, как не он, знал толк в подающих надежды хирургах! Да, видно, не судьба.

— И что за газета? — напомнила Катя.

— Ах, газета… Была такая в 90-х — «Городские ведомости». Хотя в полном смысле ее и газетой сложно назвать: реклама, объявления, какие-то перепечатки полезных советов, кулинарных рецептов. Слухи всякие, пара-тройка статеек на злободневную тему. Ну, тебе это знакомо. Тогда много разных газет пооткрывалось.

— Да, знакомо, — кивнула гостья.

— Вот однажды там и появилась статья о профессоре Ладышеве… Мерзкий пасквиль. Пересказывать не хочется. Да и тяжело.

— Если она у вас есть, можно я сама прочту? — подняла она взгляд.

— Ой, стоит ли на ночь глядя? — засомневалась Нина Георгиевна.

— Стоит. Мне это нужно, — твердо произнесла Катя. — Пожалуйста.

— Ну хорошо, — сдалась хозяйка, вышла из кухни и через пару минут вернулась с газетой в руках. — Поначалу Вадим пытался разыскать журналистку, которая ее написала. Не получилось… Много лет прошло, я думала, что он забыл. А сегодня отчего-то вспомнил. Наверное, болезнь твоего отца что-то всколыхнула в памяти.

— Наверное, — согласилась Катя. — А почему все считают, что именно эта статья погубила Сергея Николаевича? — встрепенулась она в какой-то надежде. — Как она к нему попала? Ведь вы сами сказали — газетенка.

— А вот до сих пор и неясно, кто ее прямо на профессорский стол положил. Секретарша тогда была в отпуске… Скорее всего, он и понятия не имел о таком издании. В 90-х мы вообще перестали читать газеты: одна шелуха, на которую не хотелось тратить время. А Сергей Николаевич, при всей его педантичности, мог быть рассеянным. Особенно если готовился к чему-то серьезному. К операции, например. Мог не закрыть дверь кабинета.