Миг бесконечности. Том 2

— Права или не права — не тебе судить. Не дай Бог кому такое пережить. А то, что профессор много гадостей хорошим людям сделал, знаю точно.

— Вы о чем? — непонимающе уставилась на нее Проскурина. — Человек столько жизней спас, начиная с войны, столько трудов по хирургии написал…

— Не о чем тебе сожалеть, Катенька. Поверь и забудь! — стояла на своем Мария Ивановна. — И статью ты тогда правильную написала. Эмоциональную, но правдивую. Уж сколько на этого профессора жаловались, сколько писали во все инстанции. Не зря я к тебе тогда людей направила. Многие после спасибо сказали.

— То есть? — подняла на нее удивленный взгляд Катя. — Постойте… Вы знали ту женщину? Вы знакомы с Людмилой Степановной Балай?"

"— Знакомы… Правда, много лет не виделись. С тех пор, как Виктор родительскую квартиру продал. Они жили на одной лестничной площадке — Балай и семья моей Любы.

— Так вот в чем дело! — стало доходить до нее.

— Людмила давно на профессора жаловалась: несносный был, спесивый. Старый пень, пыль давно сыпалась, из ума выжил, но за место держался.

— Откуда вы все это взяли? — не выдержала Катя. — Профессор Ладышев больных оперировал до последнего дня жизни. Даже до последнего часа! Провел показательную операцию, зашел в кабинет, прочитал газету со статьей — и умер… Да по его методикам до сих пор студентов учат!

— Ну, не знаю, — стала чуть менее категоричной Мария Ивановна. — Только я слышала о нем совсем другое. К женщинам приставал, проходу не давал. Особенно к молодым. Той же Людмиле диссертацию зарубил за то, что в постель с ним не легла. Женился на молоденькой, а все ему было мало. Тьфу! — поморщилась она.

— К Балай приставал? — насмешливо уточнила Проскурина. — И вы ей поверили? Сергей Николаевич любил только свою жену, которая действительно его моложе! Да у них была такая любовь, о какой можно мечтать! Да уж… Как, должно быть, эта Балай ненавидела профессора Ладышева, если несла такую чушь… Мария Ивановна, а вам не приходило в голову, что мы оказались пешками в чужой игре? Что кто-то, спекулируя на ваших чувствах, решил свести счеты и заказал статью, которая убила уважаемого человека?

— А мне его не за что уважать. Если он такое светило, почему сына не научил отличить аборт от аппендицита? Ведь это из-за него у меня родных почти не осталось.

— Мария Ивановна, давайте разберемся! Вы ведь сами признали, что, не воспитывайся ваша племянница в такой строгости, не утаи правду — все сложилось бы иначе!

— Вот потому и говорю, что он виноват! Она была напуганным ребенком, а он — врач! Обязан во всем разобраться.

— Хорошо, с этим еще можно согласиться, — немного подумав, признала Катя.