Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

 — Ты супер, Катька! Горжусь так, словно сам написал!

Замерев, Катя взяла книги. В груди быстро-быстро застучало сердце, затряслись руки, глаза затянуло пеленой… Господи! Неужели свершилось? Разве можно вынести столько счастья сразу?!

— Издатель спрашивал, когда будет окончание. В типографии вся смена зачиталась! Я ответил, что пишется, — кивнув на коляску, расплылся в улыбке Веня. — Ну, ты давай изучай, а я пойду с остальными поздоровкаюсь, — Потюня засеменил к приоткрытым воротам.

Подушечками пальцев, едва касаясь, Катя провела по обложке, раскрыла первую книгу, поднесла к лицу, закрыв глаза, вдохнула… Нет в мире большего наслаждения для писателя, чем запах только что отпечатанной книги! Она даже прослезилась от нахлынувших чувств! Рождение книги вызывает не менее острые, запоминающиеся эмоции, чем рождение ребенка! Вдохнув еще несколько раз, она открыла первые страницы…"

"«…Катя вышла на лесную опушку, замедлила шаг, осмотрелась и замерла, очарованная открывшимся пейзажем: вокруг высоченные ели, уходящие в небо, стена берез и осин, у самой земли — непролазные заросли кустарника. Пробиваясь сквозь пожелтевшую густую листву, лучи осеннего солнца то прерывались, то вновь слепили глаза, нежным шелковым покрывалом опускались на пожухлую траву и серебрились на ней тончайшими нитями паутины. Будто кто-то невидимый тщательно расчесал их огромным гребнем. Многоярусный лесной пейзаж пленял необычайной торжественной тишиной, убаюкивал, погружал в свое сладостно-немое спокойствие — ни шелеста, ни шороха, ни звука», — прочитала она.

«Неужели всё это было со мной? — прижав книгу к груди, покачала она головой. — А вдруг я и вправду придумала всю эту историю? Виталика, Жоржсанд, Ленку, Милу, Валю… Того же Потюню вполне можно было выдумать… Но как же тогда Вадим, Марта, Ванечка, Сережа? А мама, отец, Арина Ивановна с Ниной Георгиевной, Оксана? Как можно писать о любви, не прочувствовав всех ее взлетов и падений, не измерив этих амплитуд?»

«Бесконечность любви, бесконечность печали. Бесконечная нежность в груди…», — книга наугад открылась на этих строках. — Хильда, Галина Петровна, Зина, Андрей Леонидович… Вы писали эту книгу вместе со мной, хотя и не подозревали об этом! Миг бесконечности… — улыбнулась Катя парадоксальному, на первый взгляд, словосочетанию профессора Ладышева. — Миг бесконечности — это любовь! Для одних любовь — секунда, для других — вся оставшаяся жизнь!»

На ходу отряхивая мокрые руки, из ворот вышел Веня.

— Вовремя я… Подсобил маленько мужикам крышу поднять, — гордо отчитался он. — Вот никогда не сомневался, что баба ты, Катька, умная.