Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

С прежней пришлось расстаться около месяца назад: отцу не нравилось, как та готовила. Точнее, не устраивала она его по другой причине: молчаливая, ни о чем с ней нельзя поговорить, так как ничего не знает. А ведь ему хотелось обсудить с кем-то те или иные события в мире, порассуждать, поспорить.

— За рецептами пошла, потом в аптеку. Готовит сносно, — скривился Обухов-старший. — Каши, супы разные… Только мне это уже поперек горла. Другой еды хочется, такой, как ты привозишь.

«А губа у бати не дура, — Максим усмехнулся. — То, что я привожу, небось и в лучшие годы не пробовал».

Блюда перед поездкой он заказывал у шеф-повара заведения, в котором работал: хотелось побаловать отца хорошей кухней. Мать в пристрастии к готовке никогда не была замечена, да и отец, кроме яичницы, ничего не умел. Общественники: то собрания, то заседания. Нередко холодильник дома был совершенно пустой, и если бы не спорт, то в старших классах дефицит массы тела Максиму был бы обеспечен. А так еще и брата подкармливал.

— Она звонила? — поинтересовался он, заранее зная ответ.

«Она» — так с некоторых пор Максим называл мать."

"— Лучше бы вообще не звонила. Поругались, как всегда… Снова напомнила, что я испортил ей жизнь, разрушил карьеру, что из-за меня она лишилась депутатства. Врет: ее ведь предупреждали, что только на один срок выдвигают. А дальше — или пенсия, или обратно в школу. Всё надеялась в Министерство образования устроиться. Смешно: уж я-то знаю, какая там очередь из своих! Поставили руководить центром досуга — пусть и за это спасибо скажет. И тебе, сынок, спасибо, что в эту квартиру меня определил: остались бы с ней на одной жилплощади — убила бы, — жалобно завершил Юрий Анисимович. — А я даже сдачи дать не могу… И работы лишился, и семьи, и инвалидность заработал…

«Был бы умнее — ничего не потерял бы», — не согласился сын, но промолчал.

Не стоило лишний раз расстраивать отца. Ничего уже не изменить.

— Ладно, я поехал, — Максим глянул на часы. — Ночь не спал, дел много.

— Ты береги себя, — на прощание снова едва не пустил слезу Юрий Анисимович. — Никого у меня, кроме тебя, нет.

— Ладно тебе, батя! Держись. Если в ближайшие дни не появлюсь, не волнуйся: Татьяне за месяц вперед заплачено. Всё. Позвоню.

Услышав, как защелкнулся замок, Юрий Анисимович посмотрел в сторону опустевшей прихожей, вздохнул, снова подъехал к окну и вернулся к прерванному занятию: изучал пейзаж, рассматривал прохожих, дремал. Такое времяпровождение за последние годы стало для него привычным, мог часами сидеть в инвалидном кресле, не реагируя ни на приход, ни на уход присматривающей за ним женщины, ни на еду, которую она ему готовила.