Грехи и мифы Патриарших прудов

Гипсовые садовые фигурки журавлей и цапель, гипсовые садовые гномы, гипсовые кошки, гипсовые совы, гипсовые кладбищенские ангелы со слепыми глазами, гипсовый орел, гипсовые жабы гигантских размеров, гипсовые черепахи, гипсовые утки и гипсовые филины, покрытые пылью, усеянные, как язвами, отметинами засохшего вороньего помета, пялились на нее из жухлой травы заброшенного неухоженного сада.

То, что было в деле о ДТП, но осталось тайной

В дом-кошмар сотрудники экспертно-криминалистического управления заходили в специальных костюмах. Оперативникам тоже выдали маски и бумажные защитные комбинезоны. Но это помогало мало. То и дело кто-то из оперов вылетал из дома на лужайку и блевал возле клумбы.

Катя пережидала осмотр места происшествия за домом, забившись глубоко в заросли маленького сада. Но и сюда порой, с порывами ветра, достигала вонь разложения. У Кати все еще слезились глаза: трупные газы — вещь коварная. Ей казалось, что садовые фигуры — стражи этого места, окутанного смертным зловонием, — следят за ней выжидательно и зловеще. О, они-то знают, что здесь случилось! Но молчат. И не скажут, потому что сама смерть наложила печать молчания на их гипсовые уста.

Полковник Гущин, коего долг обязывал присутствовать при осмотре места происшествия, в маске и бумажном костюме защиты выскакивал из дома каждые десять минут. И все пытался найти себе занятие вне стен, пропитанных трупным ядом.

— Быкова Александра, двадцати девяти лет, документы у нее в сумочке, — прохрипел он, сдергивая маску и падая на панцирь гипсовой черепахи, используемый как садовый табурет. — Сумка валяется в комнате, деньги там в кошельке, пять тысяч, кредитка, ключи от дома. Все цело. Но на сумке — кровавые отпечатки. Убийца брал ее в руки, рылся в ней. Хотя эксперты сказали — это просто пятна, для дактилоскопии непригодны, потому что убийца был в резиновых перчатках.

— Сколько же она лежала в этом доме? — спросила Катя.

— Давность смерти — не менее недели. Эксперты установили по степени разложения тела, по личинкам, всей этой нечисти, что там кишмя кишит. Неделя для трупа в закрытом помещении! — Гущин покачал головой. — Этот дом — он и мастерская, и жилой. У Быковой диплом на стене — награда с какого-то художественного конкурса, скульптор она была. В мастерской завались этой дряни незавершенной. — Гущин кивнул на садового гнома, выглядывающего из травы, как партизан. — Она этим торговала. И для кладбища ангелов лепила. Там, кроме мастерской, еще кухня и жилая комната. Диван разложен как двуспальная кровать, и полно мужских вещей — обувь, одежда. На раковине — бритва. Эксперты сейчас собирают все, что можно исследовать на ДНК. Будут сравнивать. Я думаю, он… этот наш Кравцов, жил здесь, с ней, с этой Быковой.